Онлайн книга «Внук Персея. Книга первая. Мой дедушка — Истребитель»
|
— Я знаю, ты — непревзойденный лучник. Лучший на Олимпе и на земле. Я же — скромный пращник. Я не дерзну равняться с тобой в меткости. Молю: направь мою руку! Помоги поразить цель! Если ты даруешь мне победу, я, Кефал, сын Деионея, посвящу ее тебе! Победа лучше любого венка! — Красиво говоришь, — оценила статуя. — Где научился? Кефал замер с раскрытым ртом. Бог снизошел к нему?! — Будет тебе победа, — хмыкнул Аполлон. — Не переживай. Статуя раздвоилась. Юноше показалось, что перед ним возникла зеркальная гладь воды. Оттуда на Кефала смотрело его отражение. Юноша икнул, отражение ухмыльнулось — вода пошла рябью, сходство заколебалось, став сомнительным… Сегодня Косматый выбрал второй из своих обликов. — Ты?! — А ты ждал Мышонка[90]? — Не гневи Феба! Он покарает нас обоих! В ответ Дионис лишь рукой махнул: — Мышонок не обидится. Ему нет дела до тебя, дурачок. Я, возможно, заинтересовал бы его… Увы, клятва есть клятва. Явись он сюда, прижми меня к братскому сердцу — и бегом спать мертвым сном! Нет, Аполлон далеко, на Олимпе… Он мечтательно вздохнул. — Зато я здесь, с тобой. Ты рад? — Ты ждал меня? Прятался за статуей? — Ну вот, а говорят, что у красавцев в головах дрозды поют… Да ты мудрец, мой славный! Помнишь наш прошлый разговор? — Ты предупредил меня! — В отличие от Аполлона, я забочусь о братьях. И о друзьях. Не надумал стать моим другом? Еще не поздно. Признайся, ведь я тебе нравлюсь? Он шагнул к юноше. Кефал с трудом удержался, чтоб не дать деру. Ладонь, неожиданно крепкая, с мозолями, погладила щеку Кефала. От прикосновения Косматого тело продрал озноб. Захотелось стать ядром, и чтобы умелый пращник запустил тебя на край света. — Ладно, я готов ждать. Но взамен я попрошу об услуге. — Какой? — Я хочу, чтобы ты кое-что передал. — Кому? — Да уж не Аполлону… Дионис улыбнулся. Глаза его придвинулись, сделались огромными, заслонив все вокруг. Юноша тонул в этих омутах, полных не воды — смолы. Задыхался, терял чувство реальности, терял себя. В ужасе он зажмурился. Но и сквозь плотно сжатые веки его жег взгляд Косматого, а в ушах звучал насмешливый голос… 8 — Куда? У входа в «пращу» Кефала остановила стража. Двое рябых, плосколобых детин — братья, что ли? — из кожи вон лезли, потные от рвения. Тут к пифии не ходи — трусы пытались загладить вину за позорное бегство из дворца. — Мне нужен Персей. Имя виновника их позора превратило стражей в зубастых Церберов. — А кто ты такой? Ангел[91]? — Кефал из Фокиды! — окрысился юноша. — Лучший пращник Ойкумены! — Пращой не ошибся, хвастун? — захохотал первый стражник. — Оторви себе ядра, — дал совет второй. — И мечи на здоровье… — Кефал? В чем дело? Детины попятились, давая дорогу Убийце Горгоны. — Что-то важное? — Да! — Идем. Тут слишком много ушей. Они поднялись по склону холма. Узкий проход между «пращой» и трибунами вынуждал идти гуськом. Встали на самом верху, где по краю стадиона шла утоптанная дорожка. Здесь никого не было. Лишь буянил шутник-ветер: швырял в лицо песок, заставлял щуриться. Лицо? Юноше мерещилось, что лица у него нет. Вместо лица — гипсовая маска. И медный рупор во рту, похожем на разверстую пещеру — чтоб громче звучало. — Что случилось? — Я видел Косматого! — Где? — В храме Аполлона. Он говорил со мной. |