Книга Да здравствует ворон!, страница 31 – Тисато Абэ

Во время своего рассказа тэнгу постукивал ногтем по опустевшей чашке, и та в ответ позвякивала.

— Но даже если вы сами этого не помните, своим происхождением ятагарасу и Ямаути обязаны людям. А иначе вы никогда бы не смогли принимать человеческий облик и оставались бы птицами. Вам нужно обдумать новые условия существования – способы общения с людьми, – серьезно говорил тэнгу. – Как существуем мы.

Он посмотрел в окно. Там, за занавесками, сверкало озеро.

— Это чудовище в каком-то смысле очень мудро поступило. Вселяя ужас в людей, оно вернуло себе утерянный авторитет божества. Вот только ему нельзя было на них нападать, поскольку его авторитет зависит от их существования. Понимаешь, можно сказать, что люди – это деревья, а нелюди – мыши, которые поедают плоды этих деревьев. Надо было удовлетвориться плодами, но они начали пожирать мягкую часть корней. На какое-то время их это насытило, но дерево засохнет и не даст новых плодов, а без них мыши умрут от голода.

Надзукихико вдруг вспомнил о «Черепке отшельника». Человеческие кости, которые благодаря обезьянам попали в Ямаути, оказались для ятагарасу ядовитым волшебным снадобьем. Тем, кто его пробовал, казалось, что они стали сильными и обрели всемогущество, поэтому они не могли избавиться от зависимости. Однако в конце концов несчастные теряли способность принимать человеческий облик и погибали. Если выразиться словами тэнгу, они сгрызали основу своего существования и уже не могли существовать в привычном виде.

Хотя за окном светило солнце, тэнгу заговорил очень тихо:

— Поедая людей, нелюди на миг получают силу благодаря страху, но этим же и обеспечивают свое уничтожение. В тот момент, когда чудовище обрело мощь, оно определило и свою погибель.

Надзукихико почудилось, будто его спины коснулась чья-то холодная рука.

— А в каком виде придет эта погибель?

— Этого не узнаешь, пока она не придет.

Тэнгу вдруг поник и небрежно бросил:

— В общем, я что хочу сказать: последнее, что нас поддерживает, – это осознание самих себя.

Он встал и коснулся аквариума с тропическими рыбками.

— Вы сейчас как эти рыбки. Внутри аквариума они красивы и сильны, но если я захочу с ними что-то сделать, то мне даже не нужно к ним прикасаться. Достаточно перестать их кормить или пролить воду, наклонив аквариум, – вот им и конец.

Он пристально посмотрел на Надзукихико:

— Сколько бы ятагарасу ни вооружались, сколько бы ни готовились, если все будет идти как идет, они лишатся сил и будут поглощены миром людей.

Надзукихико ничего не мог ответить. Стоявший перед ним чай, к которому он так и не прикоснулся, незаметно остыл.

— Слушай, Надзукихико. Я думаю, что Ямаути началась с людей. Твоя страна составлена из элементов, которые нам, нелюдям, неподвластны, и эти же элементы разложат ее на части.

Тэнгу вздохнул.

— Пока вы не потеряли самих себя, вам нужно придумать иную форму существования ятагарасу, не такую, как у обезьян. Любой, у кого есть сила, необъяснимая с помощью науки, потеряет ее, как только забудет свое имя и свой облик. Самое страшное – не видимое насилие, а забвение, в котором даже не замечают угрозы. Забыть легко, а вот вернуть утраченную память ужасно сложно. Нас делают самими собой не поразительные способности, а всего лишь самосознание. Я думаю, скоро священные земли начнут разрушаться. И никому не известно, что станет с Ямаути и ятагарасу. Последний наш оплот – самосознание. Не забывай, кто ты такой.