Книга Да здравствует ворон!, страница 38 – Тисато Абэ

— Вряд ли она недовольна вкусом…

Он уточнял у молодого господина: во внешнем мире ели такие же онигири. Посвященная не притронулась к еде явно по другой причине.

— Наверное…

И все же Тихая не прекратил свое занятие. И у Сигэмару, и у Тихаи были младшие сестры. Вероятно, вид одинокой девочки что-то в них всколыхнул.

Акэру вздохнул:

— Не повезло бедняжке, конечно, но для нас важнее свой народ. Мы не можем упустить наш шанс. Так что не очень-то жалей посвященную.

Услышав слова Акэру, Тихая иронично усмехнулся, будто что-то понял.

— Это тебе Юкия сказал?

— Откуда ты знаешь? – Акэру не стал возражать.

У друзей – младшие сестры, а у него – старшая. У него, может, тоже захолонуло в груди при виде плачущей пленницы. Но когда он с унылым видом уходил со священной земли, Юкия предупредил: мол, только не позволь жалости лишить тебя возможности принимать хладнокровные решения.

— Так ведь он прав. Мы должны защищать не людей, а ятагарасу.

Тихая повернулся к Акэру и пристально посмотрел на него. Тот тоже взглянул в бесстрастное лицо товарища и вздохнул. Они знали друг друга уже давно. Малейшие изменения в насупленном лице говорили красноречивее всяких слов.

— Не смотри на меня так! Ясное дело, ты и сам это понимаешь.

— Юкия так сказал… – неожиданно начал Тихая, – потому что и сам ее жалеет, так что не ему учить меня.

И он хмыкнул. Однако Акэру это вовсе не убедило.

— Он ведь, наверное, боится, что наша слабость станет угрозой для Его Высочества.

— Что ж, и то и другое верно. Можно еще добавить, что он беспокоится и о вас. – С этими беззаботными словами в дверь заглянул Сигэмару. – Пора сменять караул!

Акэру и Тихая невольно переглянулись.

— Стой, стой. Он о нас беспокоится?

— Конечно! Он и мне то же самое сказал. Мы с ним поболтали как-то, – так же беспечно заявил Сигэмару.

Когда Сигэмару вернулся со священной земли, Юкия вызвал его на задний двор Сёёгу. Он отругал друга и велел ему «не очень-то жалеть эту». Сигэмару не удержался и тоже начал обвинять в ответ:

— Почему ты так холоден к девочке? Смотри, другие тебя не так поймут!

Юкия выглядел недовольным.

— Чего тут не так понимать? Мне все равно, что с ней станет.

— Ну, знаешь…

— Меня больше волнует, что из-за твоей жалости что-то может случиться с тобой самим, Сигэ. Я бы этого не хотел. И по сравнению с тобой на девчонку, которую я вижу впервые в жизни, мне наплевать.

Сигэмару расстроился: не то чтобы Юкия был совсем бесчувственным, но все же было в нем что-то такое… Впрочем, поскольку друг не собирался это признавать, Сигэ нарочито грубоватым жестом растрепал ему волосы. Тот с воплем отскочил:

— Эй, ты чего?! Мне еще занятие в Кэйсоин вести!

Растрепанный и ошеломленный Юкия напоминал самого себя при их первой встрече.

— Если не научишься вовремя закрывать рот, когда-нибудь останешься совсем без друзей!

— Стой! Сигэ, ты меня пугаешь! – Он скривился, но, увидев серьезное лицо Сигэмару, кажется, решил прислушаться к его словам. – Девочку, конечно, жалко. Но я не могу сравнивать посвященную и своих друзей. К ней у меня нет таких чувств, как к моим товарищам. А если эти чувства, эта жалость еще и может помешать моим суждениям, так тем более лучше пусть она сгинет. Даже со своей жалостью я не могу ей помочь. Дать корм бездомному псу, которого не собираешься взять себе, – значит просто лишиться из-за него запасов. Такая одноразовая жалость всего лишь тешит собственное самолюбие.