Книга Тень отступника, страница 80 – Артём Гармашов

Нукер хрипло рассмеялся.

— Наняли. Конечно. А когда нашли мешки Вашаков, решили сами со всем разобраться.

— Замолчи, — приказал старший стражник.

Нукер умолк, тяжело дыша.

Старший перевёл взгляд с него на Нар'миира. Потом посмотрел в сторону леса.

— Здесь будет разбираться командование.

Он повернулся к своим:

— Обоих под стражу. Шестеро — со мной. Найдём тархана, солдат и схрон. До этого никто никуда не уйдёт.

— В лесу могут быть другие, — сказал Нар'миир. — Они ждали повозку.

Старший коротко кивнул.

— Тогда оружие держать наготове.

Двое стражников подхватили Нар'миира под руки и рывком поставили на ноги.

Раненое бедро отозвалось такой болью, что колени подогнулись. Стражники удержали его, не дав упасть, но ждать не стали.

Нукер поднялся сам. Его шатало. Он прижимал пробитую кисть к груди, и кровь стекала по запястью в рукав.

— В темницу обоих, — повторил старший. — До приказа командования.

Нар'миир тяжело выдохнул.

Он не хотел, чтобы имя Ризаана прозвучало. Не здесь и не из уст этого нукера. Но теперь стража уже уходила в лес, а имя действующего тархана связали с нападением на собственных подчинённых.

И объяснять всё придётся не ему одному.

Их повели к воротам.

Над степью занимался рассвет — тусклый, пыльный, чужой.

27.06.935 Эпохи «Совета десяти»

Дверь камеры закрылась за спиной с глухим ударом. Засов лязгнул.

Нар'миир остался стоять, привалившись плечом к сырой стене. Бедро горело. Повязка, наспех затянутая стражниками, уже пропиталась кровью. Тёплая влага стекала по ноге и собиралась в сапоге.

Камера оказалась тесной: два шага в длину, полтора в ширину. Потолок нависал так низко, что выпрямиться в полный рост не получалось. В одном углу лежала охапка прелой соломы. По стене напротив тянулась трещина, из неё сочилась вода. Капли размеренно ударялись о камень.

Нар'миир опустился на солому и вытянул раненую ногу. Боль отдала в пах, заставила задержать дыхание. Он переждал, пока она немного утихнет, и прислонился затылком к стене.

Что стало с Ризааном, он не знал. Друг остался у оврага с двумя солдатами, а в лес уже шла стража. Нар'миир пытался убедить себя, что Ризаан выбрался. Тот знал местность, был без тяжёлого доспеха и не собирался дожидаться ареста.

Убедить не получилось.

Потом он подумал о Малис. Она ждала его утром. Потом днём. К вечеру наверняка уже поняла, что что-то случилось, но узнать где он было не у кого.

Перед глазами возникла ферма. Малис стоит в дверях и смотрит на дорогу.

Нар'миир зажмурился.

Тьма молчала. Он всё ещё ощущал её внутри — холодную, сжавшуюся где-то под рёбрами. После поля она не исчезла, только затаилась.

Ближе к ночи в окошке двери мелькнул свет. Заскрежетал засов. В камеру просунулась старая рука с узловатыми пальцами. На пол упал ломоть хлеба, следом поставили глиняную кружку с водой.

Рука исчезла. Окошко закрылось.

Нар'миир подполз ближе и напился. Вода была тёплой, с металлическим привкусом, но он выпил всё до капли. Хлеб трогать не стал. Отложил его рядом с соломой, лёг на бок и подтянул здоровую ногу к груди.

Сон не шёл.

Он слушал, как вода капает на камень, и пытался вспомнить лицо Малис. Вместо него видел только открытую дверь фермы и пустую дорогу за ней.

* * *

28.06.935 Эпохи «Совета десяти»