Книга Безумец, страница 41 – swfan

Таким был самый просто (хотя всё равно почти невозможный для обычного человека) способ обрести Божественную силу. Был и другой, для которого не нужна была вера, но только кристаллы и духовная энергия, однако он требовал огромное количество времени, а также особенное тело, которое могло адаптироваться согласно трансформациям души. Причём в этом случае вероятность сойти с ума и превратиться в монстра была ещё выше, чем в первом.

Она была всегда. Даже если Михаил сделает всё правильно, его собственную душу может «переписать» вера его будущих почитателей. И тогда он перестанет быть самим собой и станет тем, в кого «верила» его паства.

Совсем избежать этого было невозможно, но, чтобы минимизировать вероятность подобного развития событий, Михаилу следовало сделать свою Божественную персону как можно более близкой к своему «настоящему» характеру. Поэтому он сразу отринул идею использовать личину «Путника». В худшем случае Путник может обрести собственную волю, и тогда у Михаила будут большие проблемы.

В итоге он работал почти несколько недель, тщательно обдумывая свой образ и приготовляя своё первое явление перед жителями погибающей Нирайи…

Автоматическая ферма вышла из строя.

Когда эта новость распространилась среди жителей Патриции — поселения выживших, в котором проживало немногим более шести тысяч человек, то есть почти пятая часть всего оставшегося населения Нирайи, — её встретили с удивительной апатией.

Механическая ферма представляла собой единственный источник пищи для всего поселения. Без неё начался бы голод — это был смертный приговор, и всё же жителям Патриции было всё равно.

Потому что их души погибли намного, намного раньше.

Жизнь в Патриции ничем не отличалась от жизни в других поселениях. Денно и нощно люди держались возле старинных генераторов, которые производили ровно столько тепла, чтобы они не погибли от холода, и не каплей больше. Им нужно было экономить энергию, а потому свет зажигали только в случае крайней необходимости. Всё остальное время они бродили в потёмках, освещённых тусклым сиянием кристаллов.

Заводить семьи в таких обстоятельствах — сущее безумие. Тем более что дети с почти неизбежной вероятностью погибнут при родах. Поэтому все они были одиноки и жили не столько настоящим, сколько воспоминаниями о прошлом. О будущем никто не думал. Его не было.

Время от времени звучали легенды о подземном городе, который построил один из могущественных Адептов перед началом последней войны и в котором проживало больше миллиона человек, где был свет, звучали детские голоса, была еда — помимо серой и безвкусной биологической пасты, — были книги, фильмы, друзья, надежды… Но своими глазами этот город никто не видел.

Некоторые пытались его найти: собирали свои пожитки и покидали пределы Патриции. Иной раз их провожали взглядом до горизонта, иной раз — нет, и тогда они погибали в абсолютном одиночестве, погребённые под слоем серого песка, пыли и праха.

Вот и теперь, когда стало известно о том, что совсем скоро все они умрут от голода, несколько человек отправились в дорогу. Некоторые дошли до горизонта. Другие — нет. Вместе с ними поселение оставила последняя надежда, а потому остальные жители Патриции восприняли известие о своей грядущей кончине с величайшей апатией.