Книга Разъяренный дракон, страница 128 – Цинхань Цэцэ

— Но в итоге все закончилось хорошо, – улыбнулась А-Нань.

Перед глазами у нее невольно возникла другая картина: буря и ливень на озере Сиху и взгляд Чжу Юйхэна в тот последний миг устремленный на нее. В душе мелькнула мысль: «Тогда, наверное, А-Янь тоже возненавидел меня до смерти и про себя поклялся, что никогда не простит…»

— Но я ведь тоже ради твоего спасения… – пробормотала она невольно.

Ци Ся с недоумением уставилась на нее. А-Нань опомнилась, потрогала наклеенные усики и, смущенно улыбнувшись, указала вперед:

— Пришли, пришли! Вон же и сам братец Цзян!

Во время недавнего урагана даньцзя, жившие на берегу, пострадали больше всех – почти все их лодки были разрушены. Когда они подошли, то как раз увидели, как даньцзя вылавливают из воды деревянные поплавки, а Цзян Байлянь, сидел верхом на крыше каюты, раскинув ноги, и под палящим солнцем колотил молотком, соединяя доски.

— Братец Цзян, занят? – Ци Ся, глядя на его грубоватый вид, на зажатый в зубах гвоздь, на его убогую лодку, изо всех сил старалась не выказывать брезгливости.

— О! – Цзян Байлянь взглянул на нее сверху вниз, выплюнул гвоздь и усмехнулся. – Да это же наша утопленница! А сегодня уже, я погляжу, принарядилась.

Услышав такой тон, Ци Ся прямо взбеленилась. Она подняла корзинку с сушеными фруктами, завернутую в красную бумагу, и, тряся ею, недовольно процедила:

— Я вообще-то пришла отблагодарить тебя за то, что жизнь мне спас!

— Премного благодарен! – Цзян Байлянь сверкнул белыми зубами, спрыгнул с крыши каюты в свою лодку, оттолкнулся шестом и подплыл к ним. – Заходите ко мне, чаю выпьем.

Когда они поднялись на борт, то увидели печальное зрелище. В каюте – пустота, на куче соломы лежала старуха. Увидев гостей, она, опираясь на больную ногу, приподнялась и, расплывшись в улыбке, сказала:

— Вы друзья А-Ляня? Я вам чайку согрею.

— Матушка, не утруждайте себя, – ответила А-Нань, усевшись на циновку, скрестив ноги. – Мы пришли поблагодарить А-Ляня за спасение.

У Ци Ся все еще продолжались месячные, и в сырой каюте ей было неудобно сидеть. А-Нань подгребла соломы, устроив ей сухое место, а затем спросила у Цзян Байляня:

— Слышала, квартал Шоуаньфан в этом году немало отвалил, чтобы заполучить тебя на состязания, но ты ради спасения человека отказался от этих денег. Истинно благородный поступок!

— Пф! – Цзян Байлянь указал на еще не залатанную крышу каюты и усмехнулся. – Что нам, даньцзя, деньги? Да будь у нас хоть десятки тысяч монет, все одно: живем на воде. Вон, ураган прошел – и богат ли, беден ли, все равно начинай сначала.

— Как бы то ни было, за спасение жизни я буду помнить тебя вечно, – вставила Ци Ся.

Цзян Байлянь, видя смущение девушки, хотел было подшутить над ней, но, не успев рта раскрыть, вдруг вспомнил, как она, обессиленная, обмякла в его руках, когда он вытаскивал ее из воды. Что-то екнуло внутри, и он лишь улыбнулсяв ответ.

Мать Цзян Байляня уже приготовила на жаровне отвар с красными финиками и лунганом, в каждую пиалу разбила по два яйца и подала угощение гостям.

— Спасибо, тетушка, что налили мне угощение, – вежливо сказала Ци Ся, приняв пиалу.

Услышав слово «налили», Цзян Байлянь и его мать мгновенно переменились в лице. А-Нань поспешно начала подмигивать Ци Ся, та почувствовала, что атмосфера накалилась, но никак не могла понять, в чем дело. Пришлось замолчать и уткнуться в пиалу, уплетая яйца.