Книга Разъяренный дракон, страница 304 – Цинхань Цэцэ

А-Нань, с которой у него были старые счеты, хотела огрызнуться, но вдруг почувствовала, что ногам стало холодно. Снизу хлынул поток воды и уже поднялся выше щиколоток. Спорить было некогда. Собрав последние силы, они с Ци Ся, поддерживая друг друга, пошли вверх.

Лестница была недлинной. В конце возвышалась высокая каменная арка, за которой виднелись две огромные каменные двери. Арка эта, с тремя пролетами и четырьмя столбами, была высотой в два чжана, сложена из синего камня. Все детали – от декоративных панелей до карнизов и подбалок – были украшены искусной резьбой, которая даже после многих лет под водой не утратила своего изящества. Арка, расположенная в конце пути, производила величественное впечатление.

В центре были вырезаны четыре больших иероглифа, покрытых тонким слоем позолоты. За долгие годы под землей золото потускнело, но фразу можно было разобрать: «Все возвращается в бездну Гуйсюй».

— Гуйсюй… – прошептала А-Нань.

Гуйсюй – легендарная великая пустота, по легендам, все континенты и моря расположены над ней, а все реки и протоки однажды приносят свои воды в нее. Автор трактата «Ле-цзы»^[76] полагал, что Гуйсюй находится к востоку от залива Бохай. Кто бы мог подумать, что она действительно окажется здесь.

Позади бурлила вода, поднимаясь все выше. А-Нань, усадив Ци Ся, поспешно миновала арку и подошла к каменным дверям, чтобы осмотреть их.

На них была вырезана картина: город с расходящимися во все стороны улицами, рядами домов, садами, заросшими кораллами… В мерцающем свете стеклянного светильника и водной ряби изображение выглядело сказочно красиво и в то же время зловеще, оно не походило на реальность. Это был он – тот самый подводный город.

— На стене есть иероглифы, – заметил Чжу Юйхэн.

Они были высечены на стене пещеры, каждый штрих был четко виден при свете.

В битве у горы Яшань миллионы людей, не желая покоряться северным варварам, бросились в море. Уцелевшие поселились на островах, храня в сердцах память о погибшей родине. В первый год эпохи Лунфэн потомок императорского дома Сун поднял восстание против захватчиков. Вся Поднебесная откликнулась на его призыв, и островитяне, жившие за морем, вернулись под его знамена. Главарь разбойников, собрав силы, обрушил ответный удар. Островитяне оказались одни в море, их было мало, они не могли противостоять многочисленному врагу и погибли, но сохранили абсолютную преданность родине. Перед смертью они оставили завет: не хоронить их на землях Юань, так как они желают быть погребенными в Бохае, ведь после смерти хотят, превратившись в грозные волны, уничтожить Северную Юань. Ныне, по велению императора Лунфэна, весь остров, где они жили, принесен в жертву и служит им усыпальницей. Крики птиц луань стали волнами, а гневные волны – стражей. На тысячи лет, во веки веков, да покоятся здесь верные души…

— Так вот оно что! – воскликнула А-Нань, прочитав. – Этот грандиозный подводный город изначально был целым островом, да еще и важным стратегическим пунктом в эпоху Лунфэн?

Фу Чжунь, с загадочной усмешкой, прислонился к каменным дверям, скрестив руки на груди. Его чуть прищуренные глаза в свете стеклянного светильника отливали золотом, что придавало ему какую-то жутковатую привлекательность.

Действительно, даже мастеру Гуаню, при его гениальности, построить под водой такой город было бы невероятно трудно. Но вот если с помощью подводных пустот затопить все постройки острова, это становится вполне осуществимым.