Книга Разъяренный дракон, страница 315 – Цинхань Цэцэ

Однако юноша в белом только покачал головой в ответ на ее слова, тут же развернулся и, не оглядываясь, ушел в каюту.

Лодки разминулись. Ци Ся, спрятавшаяся за окном, сколько ни вглядывалась сквозь решетку, не могла разглядеть ни ее реакции, ни выражения лица. Только круги разошлись по реке да букет белых хризантем был со злобой швырнут в воду. Лепестки, подхваченные течением, поплыли прочь, и волны стерли все следы произошедшего.

— Фан Бимянь действительно спасли люди из Зеленого лотоса. В тот день мятежники подожгли пагоду Пэнлай и, пользуясь суматохой, убили и покалечили немало солдат.

Однако сейчас в Шаньдуне все силы были брошены на поиски наследного внука императора, ловить Фан Бимянь было недосуг, вот она и ускользнула.

Наследник пропал, власти бессильны. Собравшиеся в комнате места себе не находили, но ничего поделать не могли.

Попрощавшись с Чу Юаньчжи, Чжо Янь проводил Ци Ся до дома. Нанятая ею старуха вымела двор начисто, маленький участок был залит солнцем.

Они сидели под шпалерой с виноградом. Ягоды были еще зеленые, но уже налитой, красивой формы, свисавшие в лучах солнца гроздья радовали глаз. Молодые люди болтали о том о сем, и наконец Чжо Янь сказал:

— Сыграй-ка мне еще разок «Три напева о заставе Янгуань». Больше я твоей флейты, наверное, уже не услышу. Даже жалко как-то.

Ци Ся, приклеивая мембрану к флейте, улыбнулась:

— Я хоть и ушла из Музыкальной палаты, но ты всегда можешь прийти ко мне, если захочешь. Байлянь тебе тоже друг, а мой ребенок будет звать тебя дядей.

Чжо Янь пристально посмотрел на нее и сказал:

— Меня переводят в гарнизон провинции Лянчжоу^[81]. Полгода-год точно не вернусь.

— Как это так, ни с того ни с сего и вдруг – в такое место? – Ци Ся удивленно подняла глаза. – Говорят, там сплошь глушь и тоска, а ты привык к роскоши, сможешь приспособиться?

— Я тоже уже не мальчик. Вечно кутить – скучно, – вздохнул Чжо Янь. – Раньше наследник уже предлагал мне пойти в пограничные войска, тогда и устроил меня в гарнизон, расположенный рядом с родителями. Я в любой момент могу взять бумаги и ехать. Наш род Чжо поднялся на военных заслугах, так что теперь я, можно сказать, продолжаю семейное дело, начинаю с нуля.

Услышав такое решение, Ци Ся и посочувствовала ему, и обрадовалась:

— Это хорошо, мужчина должен сам себе пробивать дорогу. Желаю тебе быстрого взлета и скорого почетного возвращения!

— Ну вот, опять ты со своим стандартным подходом ко всем мужикам. – Чжо Янь, растянувшись под шпалерой, рассмеялся. – Солдату, чтобы быстро взлететь, нужна большая война! Тогда на границе будет неспокойно, народу плохо – а ты разбирайся со всем этим.

Ци Ся рассмеялась, но затем серьезно посмотрела на Чжо Яня и тихо сказала:

— За Великой стеной холодно. Береги себя.

Чжо Янь торжественно кивнул, взглянул на ее все еще стройную талию и ответил:

— И ты тоже.

В погожем осеннем Ханчжоу Ци Ся в одиночестве ждала появления новой жизни. Строчка на детских распашонках, которые она шила, была по-прежнему неумелой, шла криво-косо, прямо как и те утки-мандаринки на занавеске в каюте. Как она ни старалась, получалось не очень.

— Видно, не суждено мне стать ни хорошей женой, ни матерью. Подвела твоего отца, теперь и тебя подведу, – болтала она всякие глупости своему будущему ребенку, поглаживая живот.