Книга Разъяренный дракон, страница 38 – Цинхань Цэцэ

– Ты пьяна, я провожу тебя назад, – сказал он Ци Ся, подойдя к девушке и подняв ее, придерживая.

– Вовсе я не пьяна, сейчас я могу выпить гораздо больше, чем раньше, – пьяная Ци Ся взяла его под руку и, пошатываясь, пошла наружу, с хихиканьем спрашивая: – Эй, а скажи-ка мне, почему раньше я не пила так хорошо, как сейчас?..

Чжо Янь с печальным видом усадил ее в повозку. Девушка обняла свою флейту и свернулась калачиком на сиденье, положив голову ему на плечо, и в мгновение ока погрузилась в глубокий сон. Проснувшись, Ци Ся совершенно забыла обо всем, но гости и девушки запомнили ее слова. После смерти Мяо Юнвана ее пьяные речи донесли до властей, добавили к ним историю о том, что она ранила Мяо Юнвана в юности, и этого оказалось достаточно, чтобы заточить девушку в тюрьму.

— Так что же ты собираешься делать? – спросила А-Нань, внимательно выслушав рассказ.

— Под пытками я думала: может, просто взять вину на себя? Я правда больше не могу выдерживать этих мучений… – Ци Ся подняла свои посиневшие и распухшие пальцы, ее голос был полон отчаяния. – К тому же раз уж я и так опустилась на самое дно, какой смысл жить?..

— Конечно же в жизни есть смысл! – А-Нань поднесла последний кусок к губам девушки и решительно спросила: – Разве утка в рассоле из Интяньфу не вкусна? Или пекинская утка не хороша? Разве весенние цветы не цветут пышно или осенняя луна недостаточно светла? Держись изо всех сил, ни в коем случае не признавайся в том, чего не совершала! А когда выберешься отсюда, мы нарядимся и пойдем есть гусиные лапки, нежную курочку, молочные сладости и гороховые лепешки!

Ци Ся широко раскрыла покрасневшие глаза, готовая снова заплакать.

А-Нань вытерла ей слезы и сказала:

— Смерть Мяо Юнвана действительно странная, но я не верю, что в нашем мире существует идеальный способ убийства, при котором не остается никаких следов. Потерпи здесь несколько дней, мы сделаем все возможное, чтобы как можно скорее снять с тебя обвинения, слышишь?

— Угу! – Ци Ся энергично кивнула, пережевывая поданную ей еду.

Хотя она знала, что А-Нань, как и она сама, не имеет ни влиятельной семьи, ни авторитета, да и вообще она всего лишь женщина, но твердое и искреннее выражение лица девушки внушали ей полное доверие.

Тюремный надзиратель передал целебную мазь, которую принес Чжо Янь, и А-Нань нанесла ее на раны Ци Ся, велела регулярно их мазать и только после этого вышла из камеры. Ждавший снаружи Чжо Янь поспешно забрал у нее корзину с едой и спросил:

— Как Ци Ся?

— Пыток избежать не удалось, но, к счастью, травмы не очень серьезные. Если использовать мазь и если новых пыток не будет, через три-четыре дня она должна поправиться.

Чжо Янь кивнул и пошел рядом, решив проводить А-Нань на постоялый двор.

— Мне не следовало вызывать Ци Ся тогда от Мяо Юнвана, – со вздохом сказал он, – так она бы не ушла в середине вечера и не оказалась бы теперь подозреваемой в убийстве.

— Наоборот хорошо, что ты позвал Ци Ся, – утешила его А-Нань. – Иначе, возможно, она бы пострадала за просто так и тоже бы была убита.

— Тоже верно! – Чжо Янь энергично кивнул.

— Теперь вопрос в том, как именно мы сможем помочь Ци Ся снять с себя несправедливые обвинения и как можно скорее выйти из тюрьмы.

Чжо Янь, вспоминая странную смерть Мяо Юнвана, только чувствовал, как голова идет кругом, никакие дельные идеи ему не приходили.