Книга В моем болоте утонула ведьма, страница 113 – Молли О'Нилл

— Назад, – прошипела я, вложив в эти два слога весь свой накопившийся гнев.

Мужчины замерли, но лишь на мгновение. Приказ Короля был, очевидно, страшнее моих клыков. Оценив обстановку, я приготовилась к бою. За моей спиной Бракус помог Темперанс встать, и оба шагнули ко мне, прикрывая меня с флангов. Ведьма хоть и дрожала, но зажгла столб огня в левой руке, Бракус держал ножи на изготовку, а рядом с ним ворчал и скалился Кавалл.

Подавив дурноту, я бросилась в атаку. Увернулась от обоих тюремщиков и почти добежала до Короля, но вдруг силы меня покинули. Я упала и не могла больше двинуться. Лежала как мертвая, жизнь во мне будто разом погасла. Остались только зрение и слух.

За спиной раздались шаги, и меня перевернули на спину носком ботинка. Ведьма и гоблин лежали рядом, оба бледные и безжизненные. Ольховый король недобро улыбнулся мне.

— Даже не думай, Дженни, – произнес он. – Я знаю теперь, что мы будем друзьями. Жди, когда я приду…

Он не закончил фразу: Кавалл вонзил зубы пастору в горло и затряс добычу, стараясь выгрызть кусок плоти. Ольховый король заверещал и, схватив пса за загривок, оторвал его от себя. Брызнула кровь.

Кавалл щелкал зубами, а Король издал еще один жуткий крик, и звук исказился, пройдя через рану в горле. Но та уже стала затягиваться, и Ольховый король схватился за рог единорога.

— Гнусная псина!

И клинок вонзился Каваллу в грудь.

Пес обмяк. Темперанс закричала, а я просто смотрела, не веря своим глазам. Король выдернул рог и бросил Кавалла на землю. Я пыталась до него дотянуться, погладить мягкую шерсть, но тело меня не слушалось. Кавалл заскулил, с болью взглянув на меня. И я услышала дальний зов охотничьего рога, низкий, настойчивый, мелодичный. Пес поднял голову и исчез с легким шорохом. Фейри позвали его домой.

Ольховый король опять щелкнул пальцами, и кто-то схватил меня за ноги и поволок из амбара. Тюремщики протащили меня по деревне, остановились перед каким-то домом, повозились с дверью в подвал, открыли ее и швырнули меня в темноту. Я упала неловко, но больно мне не было – тела я до сих пор не чувствовала. Дверь захлопнулась над головой, и я осталась одна.

Когда я пришла в себя, лучи, проникавшие сквозь щели в стенах, были уже не дневными, а закатно-красными. Силы отчасти ко мне вернулись, я сумела подняться на ноги и выглянула наружу через одну из щелей. Деревню заливал рыжий свет заката. Я увидела нескольких человек: пожилая женщина шла с ведром от колодца, мимо нее со смехом бегали дети. Как ни странно, все было нормально: ни разваленных домов, ни брошенных огородов.

Я прижалась к щели плотнее, стараясь разглядеть побольше. Понять, куда утащили Темперанс с Бракусом, было решительно невозможно. Старушка с ведром скрылась на заднем дворе какого-то дома. Я напряженно думала. Что, если вырваться и сбежать? Добраться до озера, уплыть вниз по реке и больше не думать о Чиппинг-Эпплби? Нет. Теперь я так уже не смогу. Но что же делать? Рог единорога в руках Ольхового короля, а с ним и все наши надежды. Все эти месяцы, кровь, пот и слезы – все было зря. Король победил нас без малейших усилий.

Я вспомнила, как во сне, не бывшем сном, Ольховый король целовал ведьме руку и как глубокие раны исчезли, когда мы проснулись. Ведь Темперанс мне говорила, что все было как наяву. А я не послушала, не смогла побороть свой стыд за то, что спасла только Бракуса. И тот яд до сих пор в руке ведьмы.