Книга В моем болоте утонула ведьма, страница 30 – Молли О'Нилл

Я обошла пасторат, ища пригодное место для слежки. У всех домов, и у этого тоже, окна были плотно закрыты на ночь деревянными ставнями, но высоко на восточной стене тут сделали еще одно окошко, чтобы ловить первые утренние лучи. Еще раз оглядевшись, я подкралась поближе. На мою удачу, дом оказался сложен из крупных камней, по которым удобно взбираться наверх. Нащупав длинными пальцами выемки, я подтянулась, прижала ухо к камням и стала слушать.

Там кто-то был. По крайней мере двое. В глубине комнаты быстро и глухо стучало человеческое сердце. Похоже, самое обычное. А вот второе… Тоже сердце, но билось оно с трудом, медленно и неровно. Еще я слышала дыхание, совсем близко от стены. Хриплое, мучительное. Я представила, как слюна летит с губ у того, кто так дышит.

Я отклонилась назад и поискала, за что бы еще зацепиться, чтобы подняться повыше. Когти нашли щербину под самым окошком, и я с великой осторожностью там притулилась, ловя звук дыхания и поджидая, не сдвинется ли с места кто-нибудь из тех двоих. Заглянуть внутрь я пока не решалась.

Пальцы стали неметь. Тот, обычный человек прошел по комнате, покашлял, что-то тихо произнес и даже чихнул. Неужели не чувствует, кто с ним рядом? Хотя ведь Темперанс за несколько недель тоже не увидела в Брэддоке ничего подозрительного.

Что-то капнуло мне на лицо, я всем телом передернулась и глянула вверх. Но нет, ничего. Показалось? И тут прилетела еще одна капля, прямо под левый глаз. Пошел дождь. Я вздрогнула с облегчением и крепче схватилась за стену. Дождь из легкой мороси перешел в ливень, ветер дул с востока, прижимая меня к дому. Человек бы, пожалуй, свалился, но мне, водяному созданию, дождь принес новые силы.

Наконец «обычное сердце» что-то сказало насчет дождя, а тот, кто дышал тяжело, ответил. Слов я не могла разобрать, но доски пола скрипнули, когда оба вышли на середину комнаты. Отлично, вот и нужный момент.

Я напрягла пальцы и подтянулась ровно настолько, чтобы заглянуть через подоконник. Сквозь стекло, залитое водой, было плохо видно, но в дальнем конце комнаты я разглядела женщину. Определенно простая смертная, с темными глазами, тонкие волосы убраны под крахмальный чепец. Она сидела на стуле у очага и что-то мешала в котле. Наверно, рагу.

С ней в комнате был священник. Сжатые губы, маленькие глаза – таким я его и запомнила с прошлого раза. Он был без шляпы, в длинной темной сутане. Сутана раньше казалась новее, а теперь подол был испачкан в грязи, а левый рукав обтрепан. Я смотрела на пастора: как будто бы все нормально, но его сердце, дыхание… Нет, он не человек.

Я скрылась под окном и задумалась. Не человек. Значит, не ведьмак и не колдун, но этого мало. Я должна точно знать, что это за существо.

Так, что же нам известно… Оно сильное, оно принимает человеческий облик, оно странно дышит, и сердце бьется не так, как должно. Его магия пахнет лесом, но этот лес чужой. Это не английский дух, не уэльский и не шотландский. Может, норвежская хульдра?^[6] Или даже арабский джинн?

Мои мысли прервал звук из комнаты. Я опять заглянула внутрь. Женщина подавала пастору еду. Она положила перед ним ложку и налила бокал темно-красного вина. Священник указал на очаг и что-то произнес – я не разобрала. Женщина подошла к огню, опустилась на корточки, взяла новое бревно и поворошила им в очаге. Пастор рявкнул на служанку, та уронила бревно и полезла в огонь голой рукой. Она брала горящие угли и клала их в медную грелку. Когда грелка наконец наполнилась, рука у бедняжки была вся красная и опухшая. Пастор кивнул, и служанка, глотая слезы, понесла грелку в соседнюю комнату. Вернувшись, женщина сделала книксен, пастор махнул рукой и продолжил свой ужин.