Книга В моем болоте утонула ведьма, страница 92 – Молли О'Нилл

Накануне того дня, когда мы должны были выйти на побережье, Бракус решил пораньше встать на ночлег под раскидистым древним дубом, росшим у подножия холма.

— Нам надо отдохнуть как следует, – заявил он, устанавливая шесты и набрасывая на них парусину. – Разведем хороший костер, зажарим кролика, пива бутылочку выпьем – глядишь, и повеселеем.

У нас с ведьмой спорить не было сил, и мы все, прижавшись друг к другу, устроились у огня и разлили пиво по маленьким чашечкам. Бракус был в настроении поболтать и развлекал нас любимыми байками. Темперанс слушала молча, а я добродушно ворчала на нестыковки, чтобы поддерживать разговор. Костер догорел, и мы улеглись.

Я спала беспокойно: Бракус ужасно храпел и будил меня каждые две минуты. Между нами лежала Темперанс, а то я бы ткнула его хорошенько в бок. Проснувшись в пятый раз, я резко села и решила все-таки дать гоблину по уху, но увидела в свете звезд, что место рядом со мной пустует. Ведьма куда-то исчезла.

Я поднялась и огляделась. Кавалл спал рядышком с Бракусом, тихонько повизгивая во сне. Если бы Темперанс кто-то похитил, пес бы поднял тревогу. Но все же я волновалась и пошла ее искать. Ствол дуба надежно укрывал нас от ветра; выйдя на открытое место, я поежилась и, опустив голову, приметила в траве следы. Они вели вверх по холму, и размер совпадал с ботинками Темперанс. Я направилась в ту же сторону.

Ведьма сидела на вершине холма, закутавшись в плащ и подняв лицо к небу. Левой рукой она растирала правую, рассеянно пощипывая кожу. Услышав мои шаги, Темперанс повернула голову и улыбнулась бледной, усталой улыбкой.

— Тоже не спится?

Я качнула головой:

— Бракус храпит, что твой дракон, а Кавалл и того хуже. Посидеть тут с тобой? Я только проверить, все ли в порядке.

— Хорошо, что пришла, – ответила Темперанс. – Посиди.

Я села на траву. Ведьма предложила мне плащ, но я отказалась. Ночная прохлада была приятной.

— Я детей вспоминала, – сказала Темперанс. – Я ведь о них почти не рассказывала? Джозайя – такой лапушка, самый спокойный на свете ребенок. А Урсула – та еще безобразница, но смышленая не по годам. Уже и считать умеет, и имя палочкой на земле писать.

Ведьма сглотнула комок и вдохнула, стараясь не плакать.

— Я знаю, что Бенедикт смотрит за ними; накормит, оденет и песенку на ночь споет. Но вдруг ссадина загноится или простуда даст осложнения? Я раньше этого не боялась, потому что всегда была рядом. А ведь в мире столько опасностей для ребенка! Вдруг что-то случится, а я не смогу их спасти?

— Интересно, – задумчиво протянула я. – А я-то думала, что ты Ольхового короля боишься. Разве он не бо́льшая угроза?

Темперанс повернулась ко мне. Секунду или две она смотрела непонимающе, а потом разразилась хохотом. Я пораженно уставилась на нее, а ведьма смеялась все громче и громче, упала в конце концов на спину и стала кататься по траве.

— Ох, господи, Дженни, – задыхаясь, выдавила она, – ну надо же ляпнуть такую бестактность!

Тут я совсем растерялась. Если подумать, я предложила, конечно, так себе утешение, но что в нем было такого смешного, что Темперанс чуть не рыдает от хохота?

— Я совсем не хотела… – начала было я, но ведьма только рукой замахала.

За спиной в траве что-то хрустнуло, и Темперанс замерла. Я резко обернулась – и Кавалл, взбежавший по склону, кинулся мне на грудь.