Книга В моем болоте утонула ведьма, страница 95 – Молли О'Нилл

— Да, но тут все же другое. Единороги, они… – Я замолчала.

— …Особенные, – согласился Бракус. – Я их никогда не встречал, но кажется, что убивать их… неправильно. Хотя, наверное, это нормальное чувство. Раз мы так переживаем, значит, мы хорошие люди.

— А может, не очень хорошие, раз мы знаем, что это неправильно, и все равно делаем? – возразила я.

Бракус слегка улыбнулся:

— Это, Дженни, сложный философский вопрос.

Темперанс потерла одной рукой другую.

— Если честно, мне все равно, хорошо это или плохо. Это единственный способ победить Ольхового короля и спасти моих детей. Ради них я что угодно сделаю.

— И даже убьешь единорога? Непорочное редкое существо? – Бракус чуть наклонился вперед. – Убьешь своими руками? Поднимешь нож и вонзишь в невинное создание?

— Да, – просто ответила ведьма. – Убью.

Гоблин выпрямился и выдул из трубки колечко дыма.

— Что ж, прекрасно. Давайте тогда проясним. Как именно будем охотиться?

— Может, приманим их магией? – предложила я. – С Турх Труйтом это сработало.

— Турх Труйт – человек в обличье вепря, а не истинно волшебный зверь. Единороги сильнее его, они очень древние существа.

— А легенды про девственниц? Ну, что невинные девушки могут их укротить? – предложила Темперанс, украдкой взглянув на меня.

Бракус качнул головой.

— Уже рассказывай, что про них знаешь! А иначе как мы придумаем, – нетерпеливо бросила я.

Гоблин выпустил новое колечко дыма и приступил к рассказу.

— Единороги появились тогда же, когда и первые высшие фейри. Легенды гласят, что они родились из морских волн, набегавших на берега Британии. Они возникли сразу такими же, как сейчас: похожи на лошадей, но меньше, размером примерно с Кавалла, и копыта у них раздвоенные. Говорят, что шкура единорога сияет, как лунный свет, и что их можно увидеть только в лунные ночи.

Известно, что единороги – робкие создания, прячутся и от людей, и от фейри и убегают стремительно, если их напугать. Рог единорога – который как раз нам нужен – вырастает до фута^[58] длиной. Кто-то говорит, что он из кости, кто-то – что из эмали, кто-то – что из бриллианта. Но все согласны, что нельзя срезать рог с живого единорога.

— Они опасны? – спросила я.

— Я никогда не слышал, чтобы единорог кого-то убил. Но и поймать единорога тоже не удавалось еще никому.

Бракус послал в костер еще одно дымовое колечко.

— О, ну вообще прекрасно. То есть в принципе неизвестно, возможно ли их поймать.

— Ведь ты еще что-то знаешь, Бракус? – спросила ведьма. – Что-то полезное, правда?

Гоблин ухмыльнулся и выбил трубку о колено.

— Знаю. Единороги вышли из моря. Живут они в горах и на холмах, но по ночам приходят напиться соленой воды. Значит, нам лучше всего поджидать их на морском берегу, а когда они спустятся на водопой, отрезать им путь к отступлению. Раз шотландка сказала про Килбрайд, думаю, там удачное место.

— Когда мы его поймаем, – сказала я, – что потом?

— Ты будешь его держать, а я или Бракус перережем горло, – ответила Темперанс.

Гоблин поморщился.

— Горло, пожалуйста, режь сама. Я в таком не силен.

Я подняла руку.

— Мы кое-что упускаем, кажется. Сейчас лето, а мы на севере. Ночами не особенно темно. Как мы устроим ловушку, если даже ночью все видно?

— Ах да. – Бракус, кажется, слегка растерялся. – Об этом я не подумал. Ну, все-таки не совсем же светло. Солнце садится, луна поднимается. Будем надеяться, что лунный свет заставит их выйти и в сумерках. – Он снова стукнул трубкой о колено и продолжил с энтузиазмом: – Может, так оно и к лучшему. Так мы все будем что-то видеть, а не только ты, Дженни.