Книга Король старьевщиков, страница 107 – Кассандра Клэр

Они вошли в вестибюль, выложенный изразцами; напротив входа находились массивные резные двери, которые вели в апартаменты, предназначенные для Анжелики. Следуя за Анжеликой и Кураме, Кел испытал странное чувство: как будто он уснул и проснулся в незнакомом месте. Он не Конор; он даже не Кел Анджуман. Он простолюдин, он не имеет никакого права входить в личные покои принцессы Кутани. И все же он здесь.

Анжелика молча рассматривала интерьер. Кел испытал облегчение, заметив, что Лилибет приказала полностью обновить обстановку после смерти Луизы. Но королева не просто постаралась убрать все, что напоминало о маленькой принцессе, – она, пожалуй, даже перестаралась, но это было вполне в духе Лилибет. Стены были задрапированы шелковыми гобеленами шафранового цвета, мебель и все поверхности были покрыты шелками и атласом различных оттенков оранжевого, желтого и красного цветов. Массивный диван, обитый темно-красным бархатом, занимал почти всю стену, кушетка с резными подлокотниками и ножками прогибалась под тяжестью парчовых подушек.

— Deela tie, zia, – произнес Кураме. – Вижу, королева хотела, чтобы ты чувствовала себя как дома.

Анжелика вздохнула.

— Ее величество очень добра, – ответила она, – это так любезно с ее стороны, и я, конечно, люблю свою родину. Но это не означает, что меня постоянно должны окружать цвета национального флага.

— Лилибет обожает тематические интерьеры и тематические праздники, – объяснил Кел. – Пожалуй, ничто на свете не доставляет ей такого удовольствия, как работа над интерьером.

Анжелика покачала головой.

— Все это нужно убрать и отделать комнаты заново.

— Лилибет это не понравится, – предупредил Кел.

— Я оплачу работы из собственных средств. Уверена, она не будет возражать.

«А я уверен, что будет», – подумал Кел. А если и не возмутится открыто, то все равно воспримет решение Анжелики как личное оскорбление и критику ее вкуса – справедливости ради, иначе расценить этот поступок было нельзя. Однако нет смысла говорить об этом Анжелике; она поверит ему, но не станет жертвовать своими удобствами ради того, чтобы угодить Лилибет. Королева это переживет, скажет она. А кроме того, ведь это же ее комнаты, и она вольна обставлять их по своему вкусу, разве не так?

Кел почти завидовал принцессе. Должно быть, это и есть настоящая свобода – не заботиться о том, что подумают о тебе окружающие. А потом он заметил, как ее взгляд скользнул мимо него, и понял, что в комнату вошел Конор.

Он оделся, как подобало случаю. На нем был длинный фрак с яркой шелковой подкладкой, полы которого достигали щиколоток, облегающий жилет и рубашка из плотного белого шелка с золотой нитью. В тяжелых перстнях вспыхивали разноцветные камни: ярко-зеленый, темно-синий, кроваво-красный. Изящная тонкая корона была усажена крошечными алмазами.

Итак, Конор впервые увидел Анжелику не на портрете, а в жизни. И Кел сразу же почувствовал, что ему, Ловцу Мечей, не следует здесь находиться; было что-то неправильное в том, что он присутствует при их первой встрече. Взгляд серых глаз Конора встретился с темными глазами Анжелики, и Кел увидел, что красота женщины поразила принца, как удар в солнечное сплетение; точно такое же впечатление она, без сомнения, производила на всех, кто смотрел на нее.