Книга Король старьевщиков, страница 118 – Кассандра Клэр

«Я скрыл от них правду потому, что так подсказали мне тщеславие и гордыня, и теперь за мою гордыню другие люди поплатились жизнью. Это… Это произошло из-за меня. И я должен исправить последствия».

— Исключительно по необходимости, – ответил Конор, вертя в длинных пальцах тонкую ножку бокала. – Не по собственному выбору. Иногда я думаю: может быть, все дело в том, что жизнь вынудила меня взяться за государственные дела? Может быть, если бы я сам, добровольно захотел стать правителем, это получалось бы у меня лучше?

— Кон, все, кто берет на себя ответственность за судьбу страны, в той или иной степени делают это вынужденно.

Конор поднял взгляд. Сегодня его глаза были обведены тушью и поэтому казались огромными. Они были, пожалуй, даже больше, чем в детстве, когда они с Келом росли вместе, и Кел мечтал о том, чтобы видеть мир так, как видят его эти серые глаза.

— Вряд ли найдется много людей, которые выслушают мои жалобы с сочувствием, Келлиан. Я жалуюсь на ответственность, но эта ответственность связана с властью. Взгляни, как быстро Артал Гремонт примчался обратно в Кастеллан, стоило ему только узнать о том, что богатство и власть почти в его руках.

Слышать имя Гремонта было больно. Но, прежде чем Кел успел что-либо ответить, в центре Арены раздался скрежет. Система гидравлических рычагов и блоков, созданная во времена Империи, до сих пор функционировала, ее обслуживала команда инженеров. Две огромные каменные плиты разъехались в стороны, открыв яму, наполовину заполненную водой.

Кел почти свирепо воскликнул:

— Гремонт из тех, кто стремится к власти из самых низменных побуждений. Антонетта рассказала мне о его планах насчет первой брачной ночи. Возможно, ты знаешь?..

— Я знаю, – спокойно произнес Конор.

Кел бросился на подушки рядом с принцем.

— Тогда почему ты не помешаешь ему?

— Ты считаешь, что такой человек, как Гремонт, разозлится на меня, если я запрещу ему этот спектакль, но ты не понимаешь, как он мыслит. Он разозлится не на меня, а на Антонетту. И выместит свою злобу на ней.

— Антонетта сказала, что не боится его, – возразил Кел. Не успели эти слова сорваться с его языка, как он уже пожалел о них. Он сболтнул лишнее.

Но Конор лишь приподнял бровь.

— Он не причинит ей физического вреда – она благородная женщина с Горы, к тому же они еще не женаты. Он был бы глупцом, если бы осмелился пойти на это. Но есть и другие способы причинить боль. Он может проявлять жестокость и унижать ее всю оставшуюся жизнь, а мы ничего не узнаем об этом. – Он заглянул в свой бокал. – Лучше позволить ему продемонстрировать свою власть один раз. Ты же понимаешь? Ему нужно не обладание ее телом. Ему нужно показать, что он хозяин положения, что она подчиняется ему, и показать не только ей, но и другим.

— Откуда ты знаешь об этом?

— Я его понимаю, – резким тоном произнес Конор, но острие меча было направлено не на Кела, а на него самого.

— Не могу представить, как ты живешь с этим.

Конор поставил бокал на стол.

— Поверь, мне хотелось бы избавиться от всего этого, но увы, это необходимо.

Его голос звучал устало, и Кел почувствовал, что разрывается. Разрывается между яростью из-за того, что никто не может остановить Гремонта, что Конор не в состоянии это сделать, что он сам беспомощен, что он одинок со своей горечью, злобой и жаждой крови. И отчаянием из-за того, что Конор вынужден заниматься этими отвратительными расчетами, что у него нет выбора.