Книга Терновая цепь, страница 178 – Кассандра Клэр

— Алистер… – Томас пошел к нему. Оскар с довольным видом трусил рядом. – Что, во имя всего святого, ты здесь делаешь?

— Мне кажется, я этой собаке не нравлюсь, – заговорил Алистер, с подозрением разглядывая Оскара.

— Я не об этом тебя спрашивал.

Карстерс вздохнул. Он был одет в знакомое темно-синее пальто и серый шарф. Густые черные волосы касались воротника, Алистер смотрел на юношу из-под полуопущенных ресниц, и взгляд его темных глаз показался бы Томасу томным и соблазнительным, если бы он не знал, что это просто усталость.

— Ладно, – пробормотал он. – Корделия рассказала мне, что произошло. Можешь мне не верить, но я заволновался.

— Ты волновался за Мэтью?

Оскар, услышав имя хозяина, дернул поводок.

— Не обижайся, но мне слабо в это верится.

— Томас, – преувеличенно спокойным голосом произнес Алистер, как будто говорил с несмышленым ребенком, – мне чуть ли не всю жизнь приходилось иметь дело с пьяницей. Я знаю, как бывает, когда алкоголик внезапно отказывается от спиртного. Как ему становится худо. Мой отец несколько раз чуть не умер.

— О, – пробормотал Томас. – Но тогда почему ты не позвонил? Почему не поднялся в квартиру?

— Я пришел, – ответил Алистер, – и только у дверей понял, что мое появление едва ли будет воспринято с радостью. Это был импульсивный поступок. – Он удивленно посмотрел на Оскара, усевшегося у его ног. – Что это с ним?

— Ты ему нравишься. Ему все нравятся. Это же пес. Итак, ты решил, что не хочешь заходить в дом, и просто стоял на морозе всю ночь?

— Я подумал, что постою до тех пор, пока не выйдет кто-нибудь из вас, и спрошу, как себя чувствует Мэтью. По крайней мере, чтобы рассказать Корделии. Она с ума сходит от тревоги за него. – Он наклонился и неуверенно погладил Оскара по голове. – Должен признаться, я надеялся, что это будешь ты. Есть одна вещь, о которой я собирался… то есть мне необходимо тебе сказать.

Сердце Томаса предательски дрогнуло. Он огляделся, потом вспомнил, что оба они защищены гламором. Простые люди не могли их видеть, а патрули Сумеречных охотников с рассветом возвращались домой. Он сделал шаг к Алистеру, потом еще один, и вот они втроем, вместе с Оскаром, стояли вплотную друг к другу в нише под аркой.

— Итак, – пробормотал Томас. – Что же это?

Взгляд Алистера был ленивым, чувственным. Он провел языком по губам, и Томас вспомнил поцелуй в библиотеке, восхитительный вкус его губ, его дыхание, его тепло совсем рядом… Алистер произнес:

— Скоро я покидаю Лондон. Мы переезжаем в Тегеран.

Томас отшатнулся и нечаянно наступил на лапу Оскару. Пес жалобно взвизгнул, и Томас наклонился, чтобы погладить его. Это дало ему несколько секунд, чтобы совладать с собой и придать лицу бесстрастное выражение.

— Матушка собирается уехать после рождения ребенка, – продолжал Алистер, – а я не могу позволить ей ехать так далеко одной. Если я откажусь, Корделия вызовется ее сопровождать, но она должна остаться здесь. В Лондоне живут ее друзья, будущий парабатай, муж, наконец. А у меня здесь только ты.

Томас выпрямился. Ему показалось, что сердце внезапно покрылось ледяной коркой.

— А меня, значит, недостаточно?

— Ты не можешь быть единственной причиной, по которой я остаюсь, – прошептал Алистер. – Я не должен взваливать на тебя это бремя. Это несправедливо по отношению к тебе.