Книга Терновая цепь, страница 215 – Кассандра Клэр

Разиэль, я не хочу, чтобы ему было больно. Только не так, как в прошлый раз. Она стояла, обнимая его, слушая биение его сердца, и, наконец, он поднял голову и взглянул на нее в смятении.

Значит, тоже почувствовал это.

— Корделия? Что-то не так?

— Мэтью, – прошептала она. – О, мой дорогой Мэтью. Мы должны прекратить.

Корделия почувствовала, как он замер, как напряглось его прекрасное тело.

— Прекратить что? Прекратить путешествовать? Я понимаю, – уже более спокойно добавил юноша. – Я не имел в виду, что мы должны бросить все и бежать из Лондона немедленно. Мы останемся, будем защищать наших друзей и наш город, избавим тебя от Лилит…

— И что потом? Что, если мы решим все эти проблемы? Что будет потом?

Дрожащим голосом Мэтью произнес:

— Я знаю, что сейчас я… ужасно выгляжу. Но Кристофер уверяет, что я поправлюсь через две недели. С этим будет покончено навсегда, и я смогу начать новую жизнь…

— Излечиться от физической зависимости недостаточно, – напомнила Корделия. – Тебе все равно рано или поздно захочется спиртного.

Он поморщился.

— Нет. Я ненавижу эту гадость. Я ненавижу себя таким. Ты знаешь, – воскликнул он, – знаешь, из-за чего все это началось. Ты сможешь помочь мне, Маргаритка. Ты ведь не откажешься пойти со мной к моим родителям, и вместе мы расскажем им, что я натворил. Я знаю, сделанного не воротишь, но эта рана до сих пор не затянулась, и именно в ней причина того, что произошло со мной потом.

Он говорил быстро, задыхаясь; жилка на шее трепетала. Через несколько мгновений он с нетерпением произнес:

— В чем дело? Скажи же что-нибудь, прошу тебя.

В его голосе Корделия услышала страх и отчаяние, и ей сделалось не по себе. Девушка подумала, что должна как-то утешить его, убедить в том, что он может рассчитывать на нее.

— Я пойду с тобой к родителям, Мэтью, – пообещала Корделия. – Что бы ни случилось, я буду рядом с тобой каждый раз, когда вернется чувство вины. Я буду напоминать тебе о том, что ты – хороший человек, что ты достоин прощения и любви.

— Но тогда… – Мэтью вглядывался в ее лицо. – Если ты всегда будешь рядом со мной…

— Когда я выходила замуж за Джеймса, предполагалось, что мы разведемся через год. И я радовалась тому, что мне предстоит целый год счастья, – сказала Корделия. – Вы, мои друзья, считали, что я приношу жертву, но все было наоборот. Я говорила себе, что если я получу этот год с Джеймсом, всего лишь год, то воспоминания об этом времени будут поддерживать меня всю оставшуюся жизнь. Что у меня останется сокровище, воспоминания о семейной жизни с тем, кого я любила с четырнадцати лет…

— Маргаритка.

Она видела, что ему неприятно слышать эти слова, и на мгновение пожалела о том, что произнесла их. Но это было необходимо. Он должен был понять.

— Тебе не следовало… Ты совершила ошибку. Ты заслуживаешь лучшего.

— И ты тоже, – прошептала Корделия. – Мэтью, мои чувства к Джеймсу остались неизменными. И ты здесь ни при чем. Ты заслуживаешь того, чтобы твоя возлюбленная обожала тебя, потому что ты прекрасен и душой, и телом. Та, которую ты выберешь, должна отдать тебе всю себя, без остатка. Но я этого сделать не могу.

— Потому что ты все еще любишь Джеймса, – безжизненным голосом произнес Мэтью.

— Я всегда любила его, – сказала Корделия с грустной улыбкой. – И всегда буду любить. Я не могу этого изменить; эта любовь – часть меня, как мое сердце, душа или… или Кортана.