Книга Терновая цепь, страница 218 – Кассандра Клэр

Он должен был обрадоваться, услышав эти слова. Но ему показалось, что в его сердце вонзился шип: он чувствовал боль Мэтью, он задыхался от нее. Джеймс не стал дожидаться ответа. Слушать это все спокойно он не мог.

Он машинально побрел обратно в бальный зал, не замечая окружающих; когда отец попытался привлечь его внимание, сделал вид, что не слышит. Спрятавшись в нише, он невидящим взглядом уставился на рождественское «дерево». Он чувствовал, как сдавило грудь от волнения. «Я не знаю, как будут складываться дальше мои отношения с Джеймсом», – сказала она. Может быть, они оба ее потеряют, он и Мэтью. Может, так будет даже лучше; они смогут вместе пережить это несчастье, помочь друг другу. Но тоненький предательский голосок снова и снова напоминал ему о том, что Корделия пока не собирается разводиться, что она не отказалась от него окончательно. И этого было достаточно, чтобы в его душе ожила надежда, смешанная с чувством вины и каким-то другим, темным чувством, которое угнетало его, мешало ему дышать.

Перед глазами у него мелькали танцующие джентльмены в черных фраках и дамы в разноцветных платьях, звучала веселая музыка, но он ничего не видел: из углов наступали тени. Сейчас должно было произойти нечто ужасное, должно было совершиться зло; он физически ощущал его приближение.

Нет, это не тревога и не печаль, вдруг понял Джеймс. Это опасность, она совсем рядом. А потом он услышал вопль.

Люси знала, что ей следует немедленно подойти к Джессу, увести его куда-нибудь в укромный угол и передать слова Малкольма, но у нее не хватило на это духу.

Он был так доволен собой и увлечен своим первым балом, на котором присутствовал не как призрак. Взгляды девиц, полные восхищения, смущали его, но Люси улыбалась. Она гордилась Джессом – тем, как он держал себя, как говорил с новыми знакомыми и слушал их слова; девушка не смогла заставить себя испортить ему вечер.

Однажды Люси прочла в книге, посвященной хорошим манерам, что, представляя гостей друг другу, следует добавить какую-нибудь небольшую деталь о жизни одного из них, чтобы дать незнакомым людям тему для разговора. И поэтому она произнесла, обращаясь к Иде Роузвэйн: «Джереми Блэкторн коллекционирует старинные молочники в форме коровы». Пирсу она сообщила, что Джереми – астроном-любитель, а Таунсендам сказала, что он провел четырнадцать дней в корзине воздушного шара. Джесс довольно спокойно отнесся ко всем этим выдумкам и даже дополнял их красочными подробностями: Люси едва не поперхнулась, когда он сообщил Таунсендам, что во время полета на воздушном шаре питался только рыбой, которую приносили ему ручные альбатросы.

В конце концов, когда поток прибывающих гостей иссяк, а танцы были в разгаре, Люси слегка сжала руку Джесса (оба были в перчатках, так что это не могло считаться настоящим прикосновением) и прошептала:

— Осталось познакомиться всего с несколькими гостями. Ты готов к общению с Инквизитором и его супругой? Рано или поздно тебе придется с ними встретиться.

Он взглянул ей в лицо.

— Кстати, об инквизиции, – заговорил он, слегка усмехаясь, – я заметил, что ты так и не передала мне содержание своей беседы с Малкольмом в Святилище.

— Ты слишком наблюдателен, это тебя до добра не доведет.

— Если ты предпочитаешь обсудить это потом, мы можем потанцевать…