Книга Терновая цепь, страница 282 – Кассандра Клэр

Алистер повернулся к нему и хрипло произнес:

— Мне казалось, что я нравился тебе год назад.

Томас молча смотрел на него, не зная, что сказать. Алистер неожиданно улыбнулся.

— Я просто хотел подразнить тебя, – сказал он. – Томас, ты…

Томас поцеловал его. Схватил его за отворот пальто, а в следующее мгновение они целовались. Губы Алистера, несмотря на холод, были горячими. Карету тряхнуло на повороте, и Алистер подался навстречу Томасу, вцепился в его волосы. Прижался к нему крепко, с такой силой, словно хотел слиться с ним, стать единым целым.

У Томаса шумело в ушах, сердце бешено билось. Алистер дразнил его и ласкал одновременно, а потом Томас приоткрыл рот, ощутил вкус чужих губ, прикосновение нежного языка… Карета накренилась, и оба упали на пол.

Но они едва замечали, что происходит. Томас принялся расстегивать пальто Алистера, в спешке отрывая пуговицы. Ему хотелось коснуться тела возлюбленного как можно скорее, немедленно. Алистер очутился сверху, и за спиной у него Томас мельком увидел небо. Над Лондоном бушевала гроза, черные облака пересекала какая-то красная огненная полоса.

Томас повел плечами, высвободился из пальто. Алистер склонился над ним. Его глаза были совершенно черными, как беззвездная ночь. Он оттянул воротник рубашки Томаса и поцеловал его шею. Нашел ключицу и прикоснулся к ней кончиком языка, и в мозгу Томаса взорвались тысячи солнц.

Алистер расстегнул его сорочку, поднял нижнюю рубаху и обнажил грудь.

— Только взгляни на себя, – прошептал он. – Это прекрасно. Ты так прекрасен, Том.

Томас почувствовал жжение в глазах – слезы. Он приказал себе прекратить эти глупости, но тоненький насмешливый голосок в его голове, который издевался над ним каждый раз, когда он поддавался своим порывам, сейчас молчал. Юноша видел только Алистера, который прикусывал его губы, целовал, проводил языком по его горлу, отчего Томас вскрикивал и содрогался всем телом. Потом он расстегнул одежду Алистера и гладил его кожу, шелковистую кожу, под которой напряглись железные мышцы.

Он перекатился на живот, подмяв Алистера под себя. Их полуобнаженные тела соприкасались, и это сводило юношу с ума. Он не хотел, чтобы это прекращалось. Он хотел большего. Хотел, чтобы Алистер принадлежал ему. Он был великолепен. Его торс был покрыт старыми шрамами, соски затвердели на холоде. Томас наклонился и коснулся губами одного из них.

Алистер выгнулся Томасу навстречу и слабо застонал, вонзив ногти ему в спину.

— Том. Том…

Раздался треск, карета врезалась во что-то. Томас услышал визг колес, ржание лошадей, и экипаж накренился. Опять загрохотал гром, от которого у Томаса заложило уши, и карета со скрежетом остановилась.

Алистер сидел, застегивая сорочку.

— Черт побери, – пробормотал он. – Что это было?

— Должно быть, мы с кем-то столкнулись. – Томас тоже начал одеваться, что было нелегко, так как половина пуговиц была оторвана. – Ты не ударился?

— Все в порядке.

Алистер оглядел Томаса, потом поцеловал его в губы. Поцелуй был долгим. Наконец он толкнул дверь кареты и спрыгнул на мостовую.

Томас услышал стук его подошв, потом Алистер втянул воздух сквозь зубы. В открытую дверь тянуло гарью.

— Черт побери, – повторил он. – Что все это означает?

Томас выбрался из кареты и замер рядом.