Книга Терновая цепь, страница 319 – Кассандра Клэр

— Я понимаю, – прошептала Люси. – И это пугает меня. Малкольм прекрасно знает, как это опасно, но дело не в том, что он знает и чего не знает. Дело в том, что он чувствует.

Она сделала глубокий вдох.

— Маргаритка, мне нужно тебе кое о чем рассказать. Я…

«О нет», – в ужасе подумала Корделия. Неужели Люси собирается признаться в преступлении? Неужели Малкольм обучал ее темной магии?

— У меня имеется одна проблема, – продолжала Люси.

Корделия очень медленно произнесла:

— Проблема… с некромантией?

— Нет! Честно, клянусь. Я не занималась некромантией. Скорее, эта проблема связана с… поцелуями.

— И ты хочешь поговорить об этом сейчас? – изумилась Корделия.

— Да, потому что… ну, скажем так, это можно назвать проблемой некромантии, связанной с поцелуями.

— Целоваться с Джессом – это не некромантия, – нахмурилась Корделия. – Сейчас он живой человек. Если ты, конечно, не целуешься с кем-то еще.

— Ничего подобного, – возмутилась Люси. – Но каждый раз, когда я целую Джесса или прикасаюсь к нему дольше, чем на мгновение… – Она сильно покраснела, и это было заметно даже в свете колдовского огня. – В общем, когда я касаюсь его кожи рукой без перчатки и все такое… я чувствую себя так, будто проваливаюсь во тьму. И… у меня бывают видения.

— Что ты видишь?

— Эмблему Велиала. Но видоизмененную, не такую, как в книгах. Еще вижу башни, ворота, как в Аликанте, но это так странно, как будто Идрис захватили демоны. – Ее голос дрогнул. – Я слышала заклинание на демоническом языке, чей-то голос говорил…

— Не произноси этого вслух, – быстро перебила ее Корделия. – Возможно, это уловка Велиала, и он хочет заставить тебя повторить заклинание. О, Люси. Ты говорила с Малкольмом, рассказывала ему о том, что происходит?

Люси кивнула.

— Он сказал, что, используя свою силу для возвращения Джесса, я, вероятно, создала нечто вроде моста между собой и Велиалом. – Она прикусила губу. – Скорее всего, я вижу, о чем он думает, или то, что делает. Как бы мне хотелось, чтобы он оставил меня в покое! Но пока я боюсь даже прикасаться к руке Джесса.

«По крайней мере ты можешь его видеть. По крайней мере он находится в том же мире, что и ты». Но Корделия знала, что несправедлива к подруге; ведь ее возлюбленный долгое время находился в ином мире.

— Я пока не могу сказать, что хорошо знаю Джесса, но всякому видно, что он по-настоящему любит тебя. И что он обладает большим терпением. Иначе и быть не может, если вспомнить, какую жизнь он вел в последние годы. Я уверена, он будет ждать столько, сколько потребуется – ты для него все.

— Надеюсь, – пробормотала Люси. – Все это скоро закончится, так или иначе. Верно? – Она вздрогнула. – Пойдем отсюда. На улице сейчас опасно, но это все же лучше, чем находиться здесь, в Алькове. От вида этих гостей у меня прямо мороз по коже.

Они вышли из кабинета Малкольма и вернулись в главный зал Алькова. Пока они шли к выходу, внимание Корделии привлекла роспись на стене: лес, совы, выглядывавшие из-за ветвей. Она узнала часть фрески, созданной в честь Лилит; она была здесь в ту ночь, когда Гипатия устроила Празднество Ламии^[55]. Видимо, фреску закрасили не до конца.

Фреска почему-то запомнилась Корделии, и когда они вышли в переулок Тайлерс-корт, у нее возникла идея. Очень, очень плохая идея. Одна из тех, что прочно завладевают воображением и, несмотря на голос здравого смысла, пускают глубокие корни в сознании. Опасная, возможно, даже безумная идея. И Джеймса не было рядом, чтобы отговорить Корделию от ее реализации.