Книга Терновая цепь, страница 428 – Кассандра Клэр

Корделия вздохнула.

— Я – ужасная эгоистка… мне хотелось бы, чтобы ты остался здесь, в Лондоне, но, наверное, мы не имеем права удерживать тебя, когда остальной мир нуждается в тебе, в твоем смехе, безрассудстве и ослепительных жилетах.

Мэтью усмехнулся.

— О, лесть. Ты знаешь мои слабости.

Сжимая в руке гальку, Корделия вдруг поняла, что стена, разделявшая их, рухнула. Целый год ему предстояло провести на другом конце света, вдали от нее, но она знала, что душой они будут вместе.

Зашуршала трава; это был Джеймс. Его темные волосы были взлохмачены, и в руке он держал пачку обугленных бумажек.

— Только что, – произнес он вместо приветствия, – я получил седьмое огненное сообщение от отца. – Он пошуршал бумажками. – В этом говорится, что они опаздывают и приедут через десять минут. В этом – что через девять минут. В этом – через восемь. В этом…

— Через семь? – предположил Мэтью.

Джеймс покачал головой.

— Нет, здесь он спрашивает, хватит ли у нас горчицы.

— И что он собирается делать, если горчицы окажется мало? – удивилась Корделия.

— Одному Ангелу известно, где он собирается достать горчицу за семь минут, – пожал плечами Джеймс. – Но я уверен в одном: эти утки испортят ему настроение.

Он улыбнулся Мэтью, и ответный взгляд и улыбка друга выражали всю сущность их дружбы, которая была в одно и то же время беззаботной и серьезной. Днем они смеялись над всякой чепухой, а по ночам рисковали жизнью; наверное, это и означает быть Сумеречным охотником, подумала Корделия.

Джеймс прищурился, глядя куда-то вдаль.

— Мэт, по-моему, твои родители приехали.

И действительно, старшие родственники начали собираться. Шарлотта шагала по дорожке, толкая перед собой кресло Генри.

— Долг зовет, – сказал Мэтью и направился к родителям. Оскар оставил Томаса и Алистера и побежал за хозяином, гавкая в знак приветствия.

Джеймс улыбнулся Корделии той ленивой улыбкой, которую она так любила и при виде которой ее охватывал трепет. Сунув в карман камешек Мэтью, Корделия шагнула к мужу. Они молча стояли и смотрели на друзей.

— Вижу, игра в крокет идет как надо, – заметила Корделия.

Ари, Анна и Грейс соорудили какую-то невиданную башню из колышков и молотков, которая даже отдаленно не напоминала воротца для игры в крокет. Отойдя назад, девушки рассматривали свое творение; Анна любовалась им с восторгом, Ари и Грейс – с недоумением.

— Я не знала, что Грейс собиралась похоронить браслет, – сказала Корделия. – Ну, в поместье. Она говорила с тобой об этом?

Джеймс кивнул. Взгляд его золотых глаз был устремлен куда-то вдаль.

— Она спросила, не против ли я, и я ответил, что нет. В конце концов, Грейс похоронила там собственные сожаления о прошлом.

— И твои печали, – мягко произнесла Корделия.

Он обернулся к жене. На щеке у него виднелось небольшое пятнышко грязи, воротник был перепачкан травой. И все же, когда Корделия смотрела на него, Джеймс казался ей еще прекраснее, чем в те времена, когда он был для нее чужим, далеким и совершенным, как статуя.

— Я не испытываю печали. – Джеймс взял ее за руку, их пальцы сплелись. – Жизнь – это долгая цепь событий, решений и моментов, когда приходится делать выбор. Когда я влюбился в тебя, я стал иным. Велиал не смог этого изменить. Ничто не могло этого изменить. И все, что произошло потом, все ухищрения с браслетом… это лишь укрепило мою любовь к тебе и сблизило нас. Например, именно из-за него и его попыток вмешаться в мою жизнь мы с тобой поженились. Я уже любил тебя, но после свадьбы эта любовь захватила меня целиком; я никогда не был так счастлив, как в те моменты, когда мы были вместе. Именно любовь к тебе дала мне силы уничтожить браслет. Понять, что моя воля может быть сильнее воли Велиала. – Глядя ей в глаза, он осторожно убрал с лица Корделии прядь волос. – Так что… нет, я не чувствую печали, вспоминая о браслете и чарах Грейс, потому что в итоге они привели меня к тебе. Испытания не смогли разлучить нас – напротив, наша любовь стала еще сильнее.