Книга Ловец Мечей, страница 131 – Кассандра Клэр

Кел сунул руку под рубаху, нащупал повязки; торс был обмотан бинтами, повязка шла через правое плечо, как перевязь. Под сердцем она была толще. Прикоснувшись к этому месту, он испытал такую сильную боль, что едва не свалился с кровати.

Вместе с болью пришло воспоминание. Узкий темный переулок, «пауки» на стенах. Блеск металлической маски. В бок вонзается раскаленная игла. Что-то лиловое…

— Сьер Кел! Не делайте этого!

Повернув голову, Кел увидел донну Дельфину, старшую горничную; качая головой так, что тряслись седые кудряшки, она поднималась со стула. В руках служанка держала спицы; оброненное в спешке вязанье валялось на полу.

— Нельзя трогать повязки. Сьер Гаскет говорит…

Кел, еще не пришедший в себя после морфеи, указательным пальцем ткнул в то место, где, по-видимому, находилась рана. Больно. «Гений, – подумал он. – Конечно, тебе будет больно».

— Это сделал не Гаскет. Он не умеет накладывать повязки.

Язык заплетался. Похоже, он разучился говорить. Сколько же дней он валялся без сознания?

Дельфина подняла глаза к потолку.

— Если будете капризничать, я сама за ним схожу.

У Кела пока не было никакого желания видеть Гаскета.

— Дельфина…

Горничная, не слушая его, собирала вязанье. Она вязала из зеленых и фиолетовых ниток какую-то странную вещь, очень длинную и узкую. Шарф для великана? Придворный костюм для питона? Наконец Дельфина сердито пробормотала что-то на языке Вальдерана и вышла.

Кел, протирая глаза, продолжал рыться в памяти.

Он знал, что провел в постели несколько дней. Чувствовал слабость во всем теле и решил, что если попытается встать, то у него подогнутся колени. Однако память постепенно возвращалась. Кел вспомнил стрелу, бегущих «пауков», Джеррода. Потом боль, липкие от крови пальцы… Саму боль трудно было вспомнить по-настоящему. Человек знает, что испытывал боль, но ее невозможно в точности воспроизвести, пережить заново. Возможно, это к лучшему, думал Кел.

Затем он каким-то образом попал из окрестностей Ключа во дворец. У него имелись кое-какие подозрения насчет этого возвращения, но он решил пока оставить их при себе. А после этого… Лицо Майеша, склонившегося над ним и бормочущего что-то на своем языке. Откуда-то появилась девушка с темно-рыжими волосами и серьезным лицом. Она осторожно прикасалась к нему, и боль постепенно ушла. «Поистине, это магия».

«Это медицина», – сказала Лин. Лин Кастер – вот как ее звали. Внучка Майеша. Она исцелила его. Больше Кел почти ничего не помнил – только промежутки между снами, свет, бьющий в глаза. Чья-то рука приподнимает его голову, кто-то вливает ему в рот соленый бульон. Из ампулы вытряхивают гранулы морфеи, они тают на языке, словно кристаллики сахара.

Из коридора донесся шум; Кел узнал голос Дельфины, затем дверь распахнулась, и в спальню вошел Конор. Судя по всему, он явился прямо из конюшен: в куртке для верховой езды, без короны, со спутанными волосами и раскрасневшимися щеками. Одним словом, молодой человек, пышущий здоровьем. При виде его Кел почувствовал себя как вареная курица, из которой вынули кости.

Когда принц увидел сидящего Кела, его губы медленно расплылись в улыбке; Кел знал эту улыбку, она означала, что Конор по-настоящему рад.

— Отлично, – произнес он. – Ты жив.

— Что-то я не чувствую себя живым.