Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 116 – Жоубао Бучи Жоу

Забрав у Сюэ Мэна большой ларец из палисандрового дерева, который тот все это время держал за спиной, Ши Мэй подошел к Чу Ваньнину, который уже успел сесть обратно и вернуться к «львиным головам». Молодой человек двумя руками почтительно преподнес Чу Ваньнину ларец со словами:

— Учитель, мы с молодым господином… пять лет собирали для вас подарки, и все это… не более чем маленькие знаки внимания, прошу, примите их.

Румянец на щеках стоявшего позади Сюэ Мэна становился все гуще. Дабы скрыть смущение, молодой господин пика Сышэн скрестил руки на груди и с деланым спокойствием отвернулся, притворившись, будто его вдруг заинтересовали узорчатые балки зала Мэн-по.

Строго говоря, открывать подарок в присутствии дарителя считалось неприличным, но Чу Ваньнин, как учитель этих двоих, не хотел принимать от них слишком дорогие дары, поэтому, подумав, спросил:

— Что это?

— Просто… безделицы, которые покупались от случая к случаю в разных местах.

Проницательный Ши Мэй прекрасно понимал опасения Чу Ваньнина, поэтому поспешно добавил:

— Они почти ничего не стоили. Если вы переживаете, учитель, то позже, когда вернетесь к себе, откроете и сами все увидите.

Однако Чу Ваньнин возразил:

— Нет никакой разницы, посмотрю я позже или прямо сейчас. Лучше открою.

— Нет-нет-нет! Не открывайте! – Сюэ Мэн сперва оцепенел от ужаса, а потом бросился к Чу Ваньнину, явно собираясь забрать ларец.

Однако Чу Ваньнин уже поднял крышку.

— Куда ты так мчишься? – Он холодно покосился на Сюэ Мэна. – Не боишься упасть?

Сюэ Мэн беспомощно промолчал.

Ларец, как Чу Ваньнин и ожидал, оказался до краев заполнен всякими любопытными безделушками. Здесь были и ленты для волос, украшенные искусной вышивкой, и необычная заколка в форме кольца, и тонкой работы нефритовая пряжка на пояс. Чу Ваньнин вытащил из ларца бутылочку с чудодейственным снадобьем для успокоения духа и в свете свечи увидел на донышке сверкающий отличительный знак мастера Ханьлиня.

Содержимое этого ларца стоило дороже нескольких городов.

Чу Ваньнин в самом деле не представлял, что может сказать своим ученикам. Он поднял свои раскосые глаза от ларца и пристально взглянул на Сюэ Мэна. Тот покраснел еще сильнее.

Сюэ Чжэнъюна это позабавило, и он произнес:

— Примите эти подарки, Юйхэн, Мэн-эр же так старался. Другие старейшины также собираются преподнести вам свои дары, и их уж точно будет не меньше.

— Сюэ Мэн – мой ученик, – возразил Чу Ваньнин, намекая на то, что не желает принимать от своих учеников столько подарков.

— Но ведь в ларце только те вещи, которые я счел подходящими для вас, учитель! – забеспокоился Сюэ Мэн. – Все пять лет я покупал их для вас на собственные деньги. У отца я не взял ни монеты! Учитель, если вы не примете их, я… я…

— Он будет так страдать, что не сможет спать, – договорил за сына Сюэ Чжэнъюн. – А может, еще и от еды отказываться будет.

Чу Ваньнин молчал, понятия не имея, что ответить этим двоим. Опустив голову, он снова заглянул в ларец и заметил среди вещиц еще одну коробочку поменьше.

— А это что?..

Он извлек коробочку из ларца и поднял крышку. Внутри оказались четыре небольших глиняных фигурки. Чу Ваньнин непонимающе покосился на Сюэ Мэна, и тот покраснел так густо, что казалось, ткни пальцем в щеку – и брызнет кровь. Видя, что, учитель смотрит прямо на него, этот выдающийся во всех отношениях молодой человек торопливо опустил голову, будто смущенный маленький мальчик. Чем пристальнее смотрел на него Чу Ваньнин, тем ниже он опускал взгляд, сгорая от невыразимого стыда.