Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 119 – Жоубао Бучи Жоу

— Фейерверки!

Младшие ученики сияли от счастья. Вспышки озаряли их юные лица, отражались в их глазах крохотными звездочками.

— Какая красота! В жизни не видел таких больших фейерверков, даже на Новый год!

Чу Ваньнин, пребывавший не в лучшем расположении духа, тоже неторопливо покинул зал Мэн-по. Конечно, он был тронут тем, что Сюэ Чжэнъюн даже устроил красивый фейерверк на празднике в его честь, но все же его душу по-прежнему грызла тоска.

Фью-ю-ю! Новый заряд с пронзительным свистом взлетел под самые облака.

Чу Ваньнин поднял равнодушный взгляд на небо. Вытянутый сноп красных и золотистых искр устремился ввысь, как выпущенная из лука стрела. Это и правда было очень красиво.

Если б только и Мо Жань мог это увидеть…

Тр-рах! Оказавшись вровень с лунным серпом, наконечник ослепительно сияющей стрелы с грохотом взорвался, рассыпавшись десятками тысяч сверкающих золотых нитей. Даже луна, казалось, померкла в этом сиянии, а звезды будто выцвели и стали едва видны. Фейерверк был подобен пышной кроне красной яблони, окутанной облаком облетающих лепестков, подобен хрустальным водам безбрежной полноводной реки с гребешками волн. Окруженный этим шумным, блистающим великолепием, Чу Ваньнин медленно опустил веки.

— Ученик Мо Жань поздравляет учителя с выходом из затвора! – вдруг отчетливо произнес кто-то позади него.

Каждое слово иглой укололо сердце Чу Ваньнина. Он вздрогнул, ощущая себя так, будто вся его спина была утыкана шипами, а в горле застрял пылающий уголек. Сердце, замедлившись, пропустило удар; кровь, казалось, нехотя текла по венам, а воздух совсем перестал проходить в легкие. Резко обернувшись, Чу Ваньнин увидел позади нескольких учеников, которые только что выбежали из зала Мэн-по. Все они пораженно уставились в небеса. Один из них как раз бормотал те самые слова, но вскоре к нему присоединились и остальные.

Младшие ученики, мальчики и девочки, стоявшие как по отдельности, так и небольшими группами, глядели в сияющее огнями ночное небо и в радостном изумлении повторяли фразу: «Ученик Мо Жань поздравляет учителя с выходом из затвора!»

Сперва негромкие возгласы были подобны мягкому приливу, тихому сонному бормотанию, но с каждым повторением слова будто обретали силу, звучали твердо и непоколебимо, как скала, как высокая неприступная гора. Чу Ваньнин резко запрокинул голову и увидел, как под действием струящейся духовной силы огни фейерверка в темном небе сложились в огромную переливающуюся надпись, которую в данный момент читал вслух весь пик Сышэн.

Искры фейерверка слились в величественную звездную реку, которую было видно, пожалуй, даже за сотни ли. Пестрые искрящиеся звездочки стремились к Чу Ваньнину из-за сотен далеких горных вершин, из темных глубин прошлого, из омута нескончаемой ночи, неся с собой радость и печаль того самого человека, которого он так ждал, его тоску и чувство вины.

Чу Ваньнин внезапно ощутил себя щепкой, отданной на волю бурных волн, что плескались в глазах его ученика Мо Жаня. В глазах, которыми он смотрел на своего учителя там, в призрачном царстве, у главных ворот дворца Четвертого Владыки, – глядящих решительно, с обжигающей теплотой.

И Чу Ваньнину было негде спрятаться. Со всех сторон его окружал тихий голос и веселый смех его ученика, и он тонул в нем, как в океанских водах.