Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 131 – Жоубао Бучи Жоу

Мо Жань застыл, только сейчас осознав, что его слова прозвучали чересчур бесцеремонно и непочтительно. Он тут же вытаращил глаза и в волнении замахал руками:

— То есть я понесу вас на спине!

Чу Ваньнин зажмурился. Ему приходилось напрягать все силы, чтобы подавить страстное желание схватить этого идиота за руку и заставить встать с колен. Он ощущал себя беспомощным, оттого хмурился и выглядел сердитым.

— Да кому нужна твоя спина?

Мо Жань открыл было рот, но так и не придумал, что ответить.

И тяжело же угодить его учителю! Нести на спине – плохо, на руках ему тоже не нравится, на плечо не закинешь, за руку тащить тем более нельзя. Глупый Мо Жань совершенно не представлял, чего бы такого сказать, чтобы Чу Ваньнин остался доволен, поэтому расстроенно уронил голову и стал похож на брошенного пса.

— Я все равно никуда не уйду, – тихо произнес он.

Удивленный Чу Ваньнин промолчал.

— Если вам хочется мокнуть под дождем, я буду рядом с вами.

Чу Ваньнин, привыкший всегда быть один, после этого не допускающего возражений ответа совершенно растерялся, а потому, не подумав, брякнул:

— Я этого не хочу.

Это заставило Мо Жаня наконец умолкнуть. Чу Ваньнин видел лишь его широкий лоб, черные брови и длинные тонкие ресницы, которые подрагивали над его глазами дымчатой занавесью: ветер подует – занавесь приподнимается, наступит безветрие – опадет.

— Учитель… – Мо Жань неверно понял Чу Ваньнина, который отталкивал его под влиянием сильного волнения. – Вы все еще сердитесь на меня, да?..

Чу Ваньнин продолжал барахтаться в пучине сложных чувств и никак не мог из нее выбраться, поэтому не расслышал.

— Что?

— В призрачном царстве я много-много раз просил у вас прощения, но сам понимаю, что этого недостаточно. За эти пять лет не было и мгновения, чтобы я не чувствовал себя виноватым. Я знаю, что в долгу перед вами.

Чу Ваньнин молчал.

— Я хотел стать лучше, хотя бы настолько, чтобы, стоя рядом с вами, не чувствовать себя чересчур грязным, не стесняться поднять голову. Но я… Мне было не угнаться за вами, учитель… Почти каждый день я просыпался со страхом, что все это лишь сон. Я боялся проснуться и узнать, что вы умерли окончательно, что вас больше нет. В моих ушах звучали слова, которые вы произнесли тогда на озере Цзиньчэн, когда спасли меня: «Слишком хорошие сны никогда не сбываются». И мне… мне было так тяжело…

Голос Мо Жаня звучал совсем сипло.

Ему было что сказать, но он не хотел докучать учителю своими излияниями. Ему казалось неприличным продолжать говорить о своей жизни при Чу Ваньнине. Разве можно так безжалостно перекладывать на учителя тяжесть прошедших пяти лет?

Он… Бывало, что он сидел в заснеженной долине, сам не зная, где именно находится и который сейчас час. Тогда он брал иглу и раз за разом до боли колол себя в суставы пальцев. Боль помогала убедиться в том, что его рассудок ясен и он все еще находится в сознании, среди живых.

Так он понимал, что пребывает в реальном мире, а не в том долгом сне, который представляла собой вся его предыдущая жизнь. Мог быть уверен, что, проснувшись, не увидит вокруг изменившуюся до неузнаваемости школу пика Сышэн, а перед собой – Сюэ Мэна с горящим ненавистью взглядом; знал, что духовная школа Жуфэн не окажется в руинах, а в павильоне Хунлянь не будет лежать его учитель, совсем как живой.