Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 141 – Жоубао Бучи Жоу

— Большое спасибо.

Чу Ваньнин мельком взглянул на ученика: раньше у Мо Жаня не было привычки кого-то благодарить.

— Прошу вас, учитель, заказывайте все, что пожелаете. Я бы, однако, порекомендовал вам местную «рыбу-белку»^[45] из окуня-аухи. Я слыхал, у этого блюда очень приятный кисло-сладкий вкус, и выглядит красиво.

Чу Ваньнин кивнул.

— Тогда закажи окуня, а остальное выбери сам.

— Закажу все, что вы любите, – улыбнулся Мо Жань.

— А ты знаешь мои любимые блюда? – безразличным тоном поинтересовался Чу Ваньнин.

— Да, знаю.

Он и раньше знал, но не давал себе труда помнить. Больше такого не повторится.

Разглядывая свитки с названиями блюд, они вдруг услышали на лестнице чьи-то шаги. Нежно зазвенела занавесь из бусин.

— Прошу сюда, господин бессмертный, – раздался снаружи голос полового. – Те, кого вы ищете, заняли отдельную комнату… Нет-нет, напитки еще не подавали.

Нежная белая рука тихонько отодвинула сперва тонкую кисейную занавесь, затем – нити агатовых бус, и в комнату вошел красивый молодой человек с мягкими черными волосами, ясными глазами, на дне которых плескалась затаенная улыбка, с алыми губами и жемчужно-белой улыбкой. В руках он нес кувшин с вином. Обернувшись на гостя, Мо Жань оторопел.

— Ши Мэй? А ты здесь откуда?

— В зале Мэн-по я встретил уважаемого главу, и, когда он услышал о том, что вы ушли поужинать в городе, он сразу подумал: раз заведение открылось недавно, блюда здесь, может, и хороши, а вот вино наверняка не имеет выдержки. Тогда он поручил мне отнести вам «Лихуабай».

С этими словами Ши Мэй качнул в руке пузатый кувшин из красной глины, перевязанный плетью мелодинуса. Внутри шумно плеснуло вино. Казалось, даже сквозь глиняную стенку можно было услышать его чудный аромат.

— Хорошо, что я успел вовремя, – с улыбкой добавил Ши Мэй. – Если бы вы успели заказать вино, кувшин был бы уже не к месту.

— А что насчет тебя? – спросил Чу Ваньнин. – Ты успел поесть?

— Поем, когда вернусь. Вряд ли зал Мэн-по так рано закроют. Думаю, успею.

— Раз ты уже здесь, зачем так спешить обратно? – возразил воспитанный Чу Ваньнин. – Присаживайся за стол.

— Э-э-э… Боюсь, А-Жаню еще один гость дорого обойдется.

Мо Жань засмеялся.

— Ладно тебе! От лишнего стула за нашим столом я не обеднею.

Сказав это, он попросил полового принести еще одну пиалу и палочки. В таком изысканном месте, как терем Чжунцю, гости в отдельных комнатах ели изящными палочками, кончики которых были украшены серебряной и золотой проволокой. Огоньки свечей, отражаясь в них, наполняли комнату искрящимися бликами.

Заняв место за столом, Ши Мэй разлил вино в три белых нефритовых чаши. Над столом тотчас разлился опьяняющий аромат «Лихуабая». Мо Жаню запах был прекрасно знаком: в прошлой жизни он пил это вино после смерти Ши Мэя, а также после смерти Чу Ваньнина, когда всю ночь провел на крыше.

Но в этой жизни все беды были уже позади, и они оба были живы.

Мо Жань вдруг почувствовал, что прошлые любовь и ненависть больше не имеют для него никакого значения. Эти два человека, которые относились к нему лучше всех на свете, живы, а он заработал достаточно денег, чтобы угостить их ужином и выпить с ними. Этого Мо Жаню было вполне достаточно.

Пара чарок вина сейчас за этим столом была для него дороже всех богатств прошлой жизни.