Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 147 – Жоубао Бучи Жоу

Чу Ваньнин прислонился к спинке кровати, сжимая в руках одеяло. Стоило ему услышать этот голос, как незримая стена между сном и реальностью тотчас начала рассыпаться.

Он уже хотел лечь обратно и притвориться, что спит, но Мо Жань вдруг сказал:

— Учитель, вы дома? Если позволите, я войду.

Чу Ваньнин не сразу смог понять, откуда именно доносится голос – из-за вполне реальной двери или же из глубин его ночного кошмара.

Ощущая во всем теле невероятную слабость, он сидел на постели и бездумно глядел в пространство, пока Мо Жань не толкнул дверь и не перешагнул порог. Лишь тогда Чу Ваньнин наконец резко пришел в себя и вспомнил, что хотел притвориться спящим, но было уже поздно.

Очутившись в спальне, Мо Жань увидел сидящего на кровати Чу Ваньнина. Длинные черные волосы широким покрывалом рассыпались по его плечам, еще сильнее подчеркивая белизну лица, блестевшего в солнечных лучах, будто гладь замерзшего озера. Весь его облик источал холодную суровость. Стоило ему поднять глаза на Мо Жаня, как тот почувствовал, будто в него уперлись два обнаженных льдисто-блестящих клинка.

Однако слегка покрасневшие уголки этих холодных глаз мигом рушили суровый и неприступный образ. За ледяным блеском безжалостных клинков скрывались гнев и обида – отголоски дурного сна.

Глядя на учителя, Мо Жань невольно затаил дыхание. В его груди словно рухнула в океан огромная каменная глыба и подняла высокую волну, едва ли не достающую до самых небес…

Мо Жань долго молчал. В конце концов он беспокойно сглотнул и усилием воли заставил себя успокоиться, а потом вышел на середину комнаты и с непринужденной улыбкой поприветствовал Чу Ваньнина.

— Оказывается, вы все это время были здесь, учитель… Почему же вы не отзывались?

— Только проснулся, – сухо ответил Чу Ваньнин.

В руках у Мо Жаня был пятиярусный бамбуковый короб для еды, на вид весьма увесистый. Юноша хотел было поставить его поудобнее, но одного взгляда на стол хватило, чтобы понять всю тщетность этой затеи: столешница была сплошь завалена напильниками, буравами, гвоздями, какими-то деталями и чертежами. Пришлось тащить короб прямиком к кровати Чу Ваньнина.

Похоже, настроение у наставника после пробуждения было еще хуже, чем в прошлый раз. Наблюдая за Мо Жанем с явным раздражением, он хмуро спросил:

— Что ты делаешь?

— Вы поздновато проснулись, учитель, и в зале Мэн-по уже не осталось ничего съестного. Мне все равно было нечем заняться, так что я приготовил кое-чего по мелочи, чтобы позавтракать вместе с вами.

С этими словами Мо Жань открыл короб и извлек из верхних ящиков тарелку обжаренных грибов, блюдце с нежными салатными листьями, порезанными ромбиками, «серебряные рулетики»^[46] и корни лотоса в сладком сиропе, а с самого нижнего яруса достал две теплые чаши блестящего рассыпчатого отварного риса и пиалу бульона на копченом мясе с зимними ростками бамбука.

Две чашки риса…

Чу Ваньнин несколько оторопел. Неужели Мо Жань искренне считает, что у него такой зверский аппетит?

— На столе небольшой беспорядок. Учитель, вы желаете есть в кровати или мне следует прибраться на столе и поставить еду там?

Чу Ваньнину, конечно, совсем не хотелось есть в постели, но в данный момент так было удобнее.