Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 163 – Жоубао Бучи Жоу

— Милая девушка, уже довольно поздно. Что-то случилось?

Лин-эр сперва удивилась, потом обрадовалась и подошла к нему.

— Хорошо, что вы еще не легли спать. Вот, возьмите, это от моей тетушки, она велела принести. Вы… попробуйте, должно помочь.

С этими словами девушка передала ему сверток. Развернув ткань, Мо Жань увидел внутри три глиняных горшочка.

— А что это?

— Мазь из целебных трав, – охотно пояснила Лин-эр и с улыбкой указала на свою щеку. – В полдень вы сказали, что вас вот сюда комар укусил…

— А, точно.

Мо Жань невольно смутился. Укус комара был сущим пустяком, но эта девушка все равно запомнила и не поленилась принести ему снадобье.

Какие же в деревне Юйлян добросердечные жители…

— Но укусил, видимо, не так уж и сильно. – Лин-эр вдруг привстала на цыпочки и добросовестно осмотрела щеку Мо Жаня. Ее улыбка засияла еще ярче. – Даже шишки от укуса не видно.

Мо Жань сухо кашлянул.

— Ну, я все-таки совершенствующийся…

Лин-эр тут же радостно хлопнула в ладоши.

— Да уж, вы, бессмертные заклинатели, такие интересные люди! Будь у меня природные способности, я бы тоже хотела заниматься совершенствованием. Жалко, конечно, но мне не суждено.

Они обменялись еще парой фраз, а потом Мо Жань поблагодарил девушку и с мазью в руках вернулся в дом. Чу Ваньнин к тому моменту уже пересел за стол и неторопливо листал оставленную Мо Жанем книгу. Услышав шаги, он поднял голову и уставился на горшочки в руках у ученика.

— Лекарственная мазь на травах, – смущенно пояснил Мо Жань.

— Тебя и впрямь укусил комар? – поинтересовался Чу Ваньнин. – Подойди, я посмотрю.

В свете свечи кожа Мо Жаня приобрела особенно глубокий медовый оттенок, отчего лицо молодого человека казалось еще более мужественным. Какое-то время Чу Ваньнин молча искал укус, а потом наконец спросил:

— И куда укусил? Где шишка?

Мо Жань смущенно поскреб затылок.

— Кожа у меня толстая, прочная, давно все рассосалось. – Он поставил все три горшочка с охлаждающей мазью Чу Ваньнину на стол. – Мне это снадобье незачем, так что оставлю его вам, учитель. Вас комары кусают чаще.

Чу Ваньнин не стал отказываться от мази, только сказал:

— Сперва мазь от ран, теперь – от укусов. Того и глядишь, скоро открою лавку снадобий.

Мо Жань потер свой красивый прямой нос и улыбнулся, очень сдержанно, но в то же время открыто и добродушно. Глядя на эту улыбку, Чу Ваньнин протянул руку, ткнул Мо Жаня пальцем в лоб и сказал:

— Уже поздно. Возвращайся к себе и ложись спать.

— Ага. Приятных снов, учитель.

— Приятных снов.

Правда, той ночью приятных снов не случилось ни у одного, ни у другого. Они лежали каждый в своем убогом домишке, разделенные двориком в десять шагов шириной, и ворочались с боку на бок, не в силах уснуть.

Мысли Чу Ваньнина были очевидны: он размышлял о том, что теперь Мо Жань явно относится к нему совсем иначе, чем пять лет назад, и пусть он к этому пока не привык, в глубине его души расцветала невиданная доселе радость.

Мо Жаню не давали уснуть куда более сложные размышления. Он крутился с боку на бок, подкладывал руки под голову и ковырял пальцем доски, вспоминая события прошедших пяти лет и думая об учителе. Он чувствовал, что и Чу Ваньнин стал относиться к нему иначе, мягче, чем прежде, будто простил его за все былые проступки и был готов вновь проявлять к нему доброту, но в то же время почему-то от случая к случаю все равно сердился на него по каким-то непонятным причинам.