Онлайн книга «Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3»
|
Условие было очень жестоким: в обмен на подаяние богачка требовала у танцовщицы, по сути, ее собственную жизнь. Однако мать Мо Жаня ответила: — Но у меня нет денег, чтобы купить ножи. Молодая госпожа, громко хохоча, тотчас велела слугам сходить в скобяную лавку и купить сто ножей, а потом воткнуть их в землю вокруг бамбукового шеста. — Пляши, – велела развеселившаяся девушка и погладила свой выпирающий живот, скрытый под складками роскошного наряда. Вокруг очень быстро собралась большая толпа зевак. Разодетые в шелка, увешанные ослепительно сверкающими на солнце жемчугами и самоцветами, эти демоны в человеческом обличье напоминали страшных стервятников, что слетелись на запах свежей крови и уже приготовились терзать своими клювами мертвое тело. Они глядели на танцовщицу, жадно вытягивая шеи, и их глаза сверкали жестоким алчным блеском. — Пляши, пляши давай! — Хорошо станцуешь – получишь награду! — Денег тебе дадим, денег! На землях духовной школы Жуфэн не было недостатка в богачах, но всегда не хватало вот таких рискованных, будоражащих кровь развлечений. Люди в шелках, золоте и серебре тесным кольцом обступили матушку Мо Жаня – одетую в лохмотья нищенку с бамбуковым шестом в руках. И эта женщина, чья жизнь ни для кого не стоила ровным счетом ничего, с улыбкой поклонилась толпе стервятников и поблагодарила их за внимание к ее выступлению, после чего юрким воробушком вспорхнула на шест и начала танцевать. Она балансировала на шесте, будто на острие ножа, и исполняла смертельный танец, ради развлечения толпы поставив на кон собственную жизнь. Мастерство танцовщицы было велико, однако в миг, когда она спускалась с шеста, ее взгляд упал на ряды воткнутых в землю ножей, и она невольно испугалась. Шест отклонился на пару цуней в сторону, и женщина под испуганные крики толпы соскользнула вниз… Ей удалось избежать падения на то место, где ножи торчали из земли особенно густо, но об один клинок она все же порезала ногу. Брызнула кровь, зрители в очередной раз испуганно вскрикнули. Стараясь не обращать внимания на боль, танцовщица торопливо вскочила, склонила голову и с заискивающей улыбкой стала просить прощения за неловкость. Зеваки же со смехом кричали ей: — Не так уж ты искусна! Надо бы тебе еще потренироваться! — Вот-вот! Раз уж решила зарабатывать этим на жизнь, должна стать настоящей мастерицей. При должном старании и из такой недоучки выйдет что-нибудь дельное! У некоторых добросердечных зрителей на глазах навернулись слезы, и они с жалостью говорили: — Ох, да ладно вам, только взгляните: эта женщина истекает кровью! Бедная-несчастная, скорее беги в лавку травника и купи какое-нибудь снадобье, чтобы приложить к ране. — Но у меня… У меня нет денег на снадобье… – пробормотала танцовщица. «Советчики» растерянно замерли. Кто-то сочувственно вздохнул, кто-то поднял руку и невольно ощупал свои дорогие украшения, но ничего не сказал; а кто-то, шурша рукавом, в избытке чувств принялся тереть глаза. — Какая жалость. — Точно-точно. — Я вижу, как тяжела твоя жизнь, а потому, пожалуй, дам тебе немного денег, – произнесла толстопузая старуха. Нашарив на поясе пухлый кошель, она вытащила оттуда стопку тонких листков золота и зажала их в другой руке, после чего вновь порылась внутри и извлекла со дна три медяка. Взвесив монетки на ладони, старуха убрала две из них обратно в кошель, а третью с важным видом опустила на протянутую ладонь танцовщицы и не без сострадания в голосе сказала: |