Онлайн книга «Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3»
|
— Возьми, милая, ты это заслужила. Бери, бери скорее. Пожертвовав целую монету, старуха весьма уместно проронила пару слезинок. Женщина сжала в кулаке добытый с риском для жизни медяк и глухо пробормотала: — Большое спасибо… «Большое спасибо»… Но где же та богатая девица, что обещала ей десять золотых? А та, бранясь, уже давно ушла. Прихрамывая на окровавленную ногу, танцовщица поковыляла следом за госпожой в надежде догнать ее и напомнить об обещанной награде. Однако один из слуг молодой госпожи толкнул женщину и принялся поливать ее, лежавшую на земле, такой громкой бранью, что было слышно даже на соседней улице: — Какое невезение! Наша госпожа день и ночь думает о том, как бы не потерять дитя, а тут ты заливаешь все кругом своей кровью! Да если бы наш господин узнал об этом, он бы до смерти распереживался! И у тебя еще хватает наглости требовать награду? Ну и что, что ты сплясала? Благодари Небо, что твоя кровь не забрызгала одеяние молодой госпожи, а не то… не отделалась бы так легко! Проваливай! Слуга наносил все новые удары ногами, но он служил одной из самых влиятельных семей в Линьи, поэтому никто не решался вступиться за танцовщицу. Она корчилась на земле от боли, пытаясь уползти, как жалкий недодавленный муравей. Никто не желал ей помочь… Никто не хотел платить ей за представление ни гроша… Она танцевала для них, рискуя жизнью, а взамен получила лишь потертый медяк. А давшая монетку сердобольная старуха сказала, что большего она и не заслужила. Танцовщице не было обидно за себя. Однако за сегодня она заработала всего один медяк, и много ли она сможет на него купить? Только лепешку без начинки, на миску каши уже не хватит. Кроме того, с раненой ногой завтра она не сможет выступать, и что тогда станет с ее сыном?.. Он совсем маленький и к тому же очень худенький, ему нельзя голодать… Тут женщина не выдержала и, сжавшись в комок на грязной мостовой, горько зарыдала. Зеваки лишь повздыхали, слушая ее хриплые надсадные всхлипы, и стали потихоньку расходиться. Из толпы внезапно вынырнул грязный и дурно пахнущий маленький мальчик. Мо Жань мчался к своей матери и ревел, как загнанный зверек: — Мама! Мама!!! Подбежав, Мо Жань упал на нее с объятиями. Безродный мальчишка обнимал свою мать-нищенку, будто муравьишка, что цепляется лапками за тонкую былинку, будто выброшенное в стремительную реку по окончании обряда соломенное чучело, что цепляется за ряску. Когда танцовщица увидела его, в ее глазах промелькнуло изумление, смешанное со смятением. Стоило слабой женщине вспомнить о своей материнской роли, как она сразу собралась с силами и перестала плакать. Их жизнь и без того тяжела: каждый день приходится засыпать словно в преисподней, а просыпаться в чистилище. Ей не хотелось, чтобы собственный ребенок видел ее слабой и беспомощной. Слезы на ее щеках еще не успели высохнуть, но она поспешно натянула на лицо улыбку и сказала: — Ой-ой-ой, только погляди на себя! И откуда ты здесь взялся? С мамой все в порядке, просто немножечко поранилась… Вот, гляди… Женщина сунула мальчику в ручку медяк, который крепко сжимала в своей вспотевшей ладони. В ответ Мо Жань только замотал головой. По его маленькому грязному личику одна за другой бежали дорожки слез. |