Онлайн книга «Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3»
|
Жун Янь была женщиной холодной и никогда не проявляла к своему ребенку той любви и теплоты, какая обычно ожидается от матери. Когда она снова зашла в спальню Наньгун Сы, тот как раз делал вид, что изучает «Беззаботное скитание»: держал бамбуковый свиток в руках и, качая головой от усердия, зачитывал его вслух. Жун Янь велела ему остановиться и спросила: — Что ты делал после ужина? Наньгун Сы не знал, что Жун Янь уже давно все известно, поэтому опустил свиток, поскреб затылок и, сияя улыбкой, ответил: — Матушка, я… Я заучивал текст. — Все это время сидел и заучивал? Боясь наказания, мальчик долго мялся, но потом все же кивнул. — Да… Да-да! Жун Янь слегка вытянула свою красивую тонкую шею, вскинула подбородок и посмотрела на сына сверху вниз холодным, колючим взглядом. — Ты лжешь. Испуганный Наньгун Сы тут же зарделся. — Я не лгу. Жун Янь без лишних разговоров взяла его бамбуковый свиток и свернула, а сама спросила: — «И если бы весь свет принялся его бранить, он бы не счел себя опозоренным»[63]. Какая фраза была перед этой? — Да если… Весь мир, если… Его… — «Да если бы целый свет его хвалил, он все равно бы не загордился»! – Нахмурив изящные брови, Жун Янь с громким стуком швырнула свиток обратно на стол. – Наньгун Сы, неужели ты забыл наставления своей матери? Ладно, если бы ты просто допоздна развлекался играми, но теперь ты еще и научился обманывать?! — Матушка… — Прекрати! Видя, что она сердится, Наньгун Сы до смерти перепугался. Трепет, который он испытывал перед своим мягким и добрым отцом, не шел ни в какое сравнение с трепетом перед властной, никогда не снимающей боевое облачение матерью. — Ты ни на что не годен! Глаза ребенка невольно покраснели и наполнились слезами. Больше всего на свете он боялся, что мать опять станет его ругать, поэтому, надеясь счастливо отделаться, попытался выкрутиться: — Я… Я совсем не поздно вернулся, просто немножко погулял после ужина. Жун Янь пристально посмотрела на него. Изначально она не так уж сильно была зла на сына, но чем больше тот пытался лгать и изворачиваться, тем сильнее она разочаровывалась в нем и тем сильнее становился ее гнев. — Как только стемнело, я сразу верну… Шлеп! Звонкая оплеуха не дала Наньгун Сы договорить. Грудь Жун Янь гневно вздымалась и опадала. Все еще стоя со вскинутой рукой, она в ярости прокричала: — Наньгун Сы! Алчность, ненависть, ложь, убийство, распутство, воровство и посягательство на чужое – вот семь вещей, которые недопустимы для благородного мужа школы Жуфэн! Неужели ты об этом забыл? Так и будешь продолжать лгать собственной матери?! Оплеуха матери так потрясла Наньгун Сы, что он очень долго пребывал в оцепенении, прежде чем пришел в себя. Его глаза наполнились слезами обиды, и он во весь голос крикнул: — Да если бы ты не была такой злой, я… Я бы и не стал обманывать! А ты, чуть что, сразу меня бьешь и бранишь… Ты, ты очень плохая! Я тебя не люблю! Я люблю папу! С этими словами мальчик попытался убежать к Наньгун Лю. — А ну, стой! Жун Янь схватила сына за шиворот и со свирепым лицом ткнула его в нос крашеным алым ногтем. В ее глазах пылало пламя гнева. — И чего побежал к нему? Твой отец только и делает, что заискивает и льстит, настоящее ничтожество. Неужели хочешь стать таким, как он?! А ну, садись! |