Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 297 – Жоубао Бучи Жоу

Упрямый ребенок попросту взял и заткнул уши руками.

Жун Янь опустилась на стул и попыталась успокоиться, но пульсирующая боль в груди никак не отступала. Когда-то давно во время охоты на нечисть она была тяжело ранена, и, хотя каждый день принимала снадобья, последствия от раны остались с ней на всю жизнь, превратились в застарелый недуг, и с годами ей становилось только хуже. Она подняла голову, взглянула в свете свечи на непослушного мальчишку перед собой и невольно закрыла глаза.

После долгого молчания Жун Янь наконец медленно проговорила:

— Сы-эр, матушка не сможет всю жизнь быть рядом с тобой. Однажды наступит день, когда я больше не смогу за тобой приглядывать, не смогу тебя отрезвить и спустить с небес на землю. Надеюсь лишь, что в будущем ты сможешь понять…

Она вдруг умолкла и не стала продолжать.

Потому что увидела, как Наньгун Сы сидит на корточках на полу, за воздвигнутой ею завесой, и, скрючив свое маленькое тельце, горько плачет. Ее дитя, ее всегда шумный и жизнерадостный Сы-эр захлебывался от слез, потому что мать выбранила его и ударила.

Жун Янь долго оцепенело наблюдала за ним, а потом медленно встала, подошла к краю завесы и подняла руку. Она захотела освободить Наньгун Сы, захотела взять его на руки, погладить красную, опухшую щеку и поцеловать его в лоб.

Но в итоге она сдержала свой порыв и, строгая, осталась стоять рядом.

— Ты должен понять… Алчность, ненависть, ложь, убийство, распутство, воровство и посягательство на чужое – вот семь вещей, которые недопустимы для благородного мужа школы Жуфэн, – медленно закончила она прерванную ранее фразу.

— Я не понимаю, я не хочу понимать, я… я… – Наньгун Сы поднял на стоявшую за завесой мать полные слез глаза и, плача, выкрикнул: – Я тебя ненавижу! Ты мне не мать!

В тот миг Жун Янь за завесой смертельно побледнела, и ее всегда холодное решительное лицо исказилось от горя.

Следующие двадцать с лишним лет Наньгун Сы часто видел это лицо во снах, и по утрам его подушка всякий раз была мокрой от слез. Но тогда он, будто маленький ядовитый скорпион, без конца размахивал жалом и впрыскивал свой яд прямо в сердце собственной матери.

Больно, действительно больно… За целую жизнь ему так и не получить облегчения, и за целую вечность ему себя не простить.

На третий день Жун Янь так и не пришла увидеться с ним, только передала через служанку расшитый камелиями колчан и письмо. Послание, написанное ровными иероглифами, было очень сухим и кратким: в нем мать сообщала, что знает о занятиях Сы-эра боевыми искусствами, в частности о его увлечении стрельбой из лука, поэтому она вышила для него колчан. Еще она написала, что отправляется с отцом на озеро Цзиньчэн, но, когда вернется, непременно проверит, выучил ли он «Беззаботное скитание», и поэтому надеется, что он посвятит время не только играм, но и учебе.

Ну а он? Что он сделал?

Его обида на мать еще не прошла, поэтому он схватил нож и порезал вышитый ею колчан на куски, письмо бросил в очаг, а потом взял со стола бамбуковый свиток с «Беззаботным скитанием» и безжалостно его разорвал. Решительно уничтожив все, с чем был связан его гнев, мальчик ощутил невероятную радость. Он отомстил матери. Он ненавидел ее. Она должна знать: он никогда не будет слушать наставлений от такой ужасной матери, ни за что не согласится с ней, он…