Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 40 – Жоубао Бучи Жоу

Они немного помолчали. Внезапно Мо Жань тоже разозлился и произнес, глядя Жун Цзю прямо в лицо:

— Не собираюсь я играть в твои игры. Жун Цзю, я непременно должен спасти этого человека. Хочешь ставку? Тогда я поставлю на кон свою жизнь.

Жун Цзю резко подняла голову и устремила на Мо Жаня горящий взгляд, а потом вдруг тем же движением, каким гадюка бросается на жертву, прижала ладонь к его груди.

— Кем он тебе приходится? Как долго вы уже знакомы? Дольше, чем со мной? А он обходился с тобой лучше меня? – Жун Цзю, помедлив, опустила ресницы. – Молодой господин Мо, вы не из тех, кто станет рисковать своей жизнью ради другого. Меня вам не обмануть. В вашей груди нет сердца.

Мо Жань так сильно нахмурился, что его черные брови почти встали торчком. Из глаз едва не сыпались искры. Отведя руку Жун Цзю от своей груди, он решительно произнес:

— Раньше у меня и впрямь не было сердца, а теперь есть.

Жун Цзю резко подняла глаза. Взглянув Мо Жаню в лицо, она внезапно осознала, что почти не узнаёт этого человека со столь ярко пылающим сердцем.

Казалось бы, перед ней стоял все тот же бесхитростный и прямолинейный Мо Вэйюй, однако его дух как будто неуловимо изменился.

Словно обжегшись о внутренний огонь Мо Жаня, Жун Цзю невольно вздрогнула. Она уже хотела развернуться и убежать прочь, но юноша вцепился в нее мертвой хваткой.

— И вот еще что, – добавил Мо Жань. – Он… чист и благороден, и я его безмерно уважаю. Не надо его оскорблять.

Лишь после этого он наконец оттолкнул от себя Жун Цзю. Уперевшись спиной в колонну, девушка недоверчиво уставилась на человека перед собой.

— Кто он вам?

— Он – мой учитель, – отрезал Мо Жань.

Жун Цзю была совершенно уверена в том, что изображенный на свитке человек очень дорог Мо Жаню. Осознание этого всколыхнуло в душе девушки, которой за всю жизнь так и не удалось завоевать ничью любовь, волну горькой, едкой зависти.

Больше всего ее злило то, что даже такой ветреный, легкомысленный человек, как молодой господин Мо, был способен ради кого-то пойти в огонь и в воду, рискуя своей жизнью.

Жун Цзю вдруг задалась вопросом: а что, если бы она изначально относилась к господину Мо с большей искренностью, открыла бы ему свое сердце? Возможно ли, что тогда бы он… и к ней испытывал нечто чистое и настоящее?

Однако прежде чем она успела додумать эту мысль до конца, до ее ушей вновь донесся холодный и резкий голос Мо Жаня, в котором уже не было ни тени веселости:

— Жун Цзю, я спрашиваю в последний раз: где он? Если опять скажешь, что ничего не знаешь… Имей в виду, я – совершенствующийся и об околдовывающих разум заклинаниях и снадобьях знаю все. Понадобится – встречусь с Владыкой лично. Не веришь?

На этот раз Жун Цзю была по-настоящему потрясена.

— Вы…

— Я всю жизнь творил зло, а теперь намерен исправиться. Но если мне никто не поможет, я так и останусь прежним Мо Вэйюем, – тихо продолжил Мо Жань. – Подумай хорошенько, Жун Цзю. Меня не страшат ни смерть тела, ни смерть души. Если ты откажешься помочь, я и без тебя справлюсь, все равно пойду до конца.

Какое-то время они молча глядели друг другу в глаза. Твердый, полный решимости обжигающий взгляд столкнулся с холодным взором, полным лишь ненависти и упрямства.

В конце концов лед в глазах Жун Цзю растаял, проиграв битву пышущему жаром пристальному взгляду Мо Жаня. Как бы ни были глубоки ее зависть и ревность, стремление Мо Жаня спасти своего учителя оказалось сильнее. В этом сражении двух упрямцев Жун Цзю явно не была для Тасянь-цзюня достойным противником.