Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 51 – Жоубао Бучи Жоу

Покосившись на Чу Ваньнина, Мо Жань мысленно сделал пометку: через несколько лет, когда он уже окончательно вырастет, надо непременно помериться ростом с учителем.

Пока Тасянь-цзюнь думал о всякой ерунде, Юйхэн Ночного Неба барахтался в мешанине самых противоречивых чувств. Мо Жань давно догадался, что Ся Сыни и его учитель были одним и тем же человеком; и Чу Ваньнин сразу все понял, но услышать это от Мо Жаня собственными ушами было все равно что наблюдать, как лицо, которое он так пытался сохранить, падает прямиком в грязь. Все же… Он сам некогда поднял голову и звонким детским голоском назвал Мо Жаня старшим братцем.

Чем больше Чу Ваньнин об этом думал, тем сильнее смущался, а значит, сильнее злился. В какой-то момент он так ускорил бег, что даже оставил Мо Жаня позади.

Мо Жань прекрасно понимал, о чем тот думает, и не торопился догонять – так и бежал за Чу Ваньнином, отставая от него на полшага. Пока они мчались навстречу завывающему ночному ветру, Мо Жань не отрывал взгляда от спины бегущего впереди учителя. Его одеяние краснее крови, пурпурнее зари, алее падающих кленовых листьев развевалось на порывистом ветру, и оттого казалось, будто искрящиеся золотые бабочки на ткани порхают как живые.

Сердце Мо Жаня вдруг наполнилось сладостным удовлетворением с едва заметными горькими нотками. В тот миг он был безмерно благодарен судьбе за то, что может вновь видеть Чу Ваньнина и, как в прошлом, слушать его наставления.

А через несколько лет, если все пройдет благополучно, он сможет склонить перед ним голову и, дразня, с улыбкой сказать: «Ученик стал выше своего учителя. Но вы можете встать на цыпочки, если хотите, – я буду послушно стоять на месте».

На душе у Мо Жаня стало тепло, даже жарко. Он подумал о том, что Небо и впрямь весьма благосклонно к нему. Не каждому оступившемуся дается возможность начать все сначала, и вовсе не каждый переживший горе может найти в себе силы перестрадать и простить.

За холодной внешностью Чу Ваньнина скрывалось горячее сердце, но Мо Жаню потребовалось слишком много времени, чтобы это понять.

После того как Мо Жань отбил еще две волны преследователей, впереди наконец показались главные дворцовые ворота. Мо Жань оглянулся и, убедившись в том, что призрачные солдаты оказались отброшены достаточно далеко и уже не смогут их догнать, вздохнул с облегчением. Однако прежде чем он успел выдохнуть до конца, вдруг раздался оглушительный грохот.

Прямо у них на пути появился гигантский паланкин, который держали на плечах восемь коленопреклоненных мускулистых носильщиков. Внутри томно возлежал полный мужчина с длинными распущенными волосами, завернутый в белоснежную меховую шубу. Обе его руки были заняты – обнимали льнущих к нему красавиц: одна разминала ему плечи, а вторая кормила засахаренными вишнями и виноградом.

Поскольку толстяк без проблем проглатывал ягоды, а не просто «ощущал вкус», выходило, что его тело было вполне себе из плоти и крови.

Облизав губы, мужчина схватил одну из красавиц за подбородок, притянул к себе и одарил ее влажным поцелуем. Затем отстранился, лениво поднял веки, неторопливо смерил взглядом Чу Ваньнина с Мо Жанем и насмешливо протянул:

— Скверно, нечего сказать. Какой-то неразумный вломился во дворец Нашего сиятельства и пытается отнять Нашу «прелесть». – Его тон зазвучал еще расслабленнее. – Откуда же в тебе столько храбрости, юный бессмертный?