Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 48 – Жоубао Бучи Жоу

Кончики его пальцев дрожали в мокрой от пота ладони Мо Жаня.

Тот же, видя, что учитель по-прежнему молчит, забеспокоился еще сильнее. В голове у Мо Жаня мелькнуло пугающее предположение, что Чу Ваньнин совсем пал духом и не хочет возвращаться в мир живых.

Мо Жань не смел даже шевельнуться из опасения, что учитель тут же уйдет и оставит его одного. С прежней ласковой улыбкой на устах он произнес:

— Я считал слишком быстро, наверное, вы не успели подготовиться. Давайте еще разок. Один… два… три.

Чу Ваньнин хранил молчание.

Мо Жань нервно сглотнул. Его тоже начала бить дрожь.

— Учитель, вы меня слышите? – жалобно спросил он, не переставая улыбаться.

Взгляд раскосых глаз Чу Ваньнина, похоже, наконец стал более осмысленным. Сам он, однако, по-прежнему с потерянным видом глядел в лицо Мо Жаня без всякого выражения.

— Я сосчитаю еще раз, помедленнее, а то вдруг вы не расслышали, – сказал Мо Жань. – Один… два… три.

Молчание.

— Считаю последний раз… Один… два… три…

Молчание.

— Теперь точно последний. Один… два… три…

Казалось, Чу Ваньнин совершенно равнодушно наблюдал за этим юношей, который стоял на коленях у его ног и как дурак раз за разом повторял: «Один, два, три… один, два, три», будто эти слова могли повернуть время вспять, заставить высохшее дерево зацвести, а старого друга – вернуться к жизни.

Ученик перед ним продолжал считать с железной, неуклонной настойчивостью, словно пытался сосчитать собственные злодеяния и добрые поступки своего учителя. Под конец голос Мо Жаня задрожал, а улыбка стала напоминать испуганный оскал.

— Учитель.

Мо Жань вскинул голову. Его глаза были красными от сдерживаемых слез, но он не хотел плакать при Чу Ваньнине: он и без того причинил этому человеку немало страданий, чтобы их усугублять.

Так что Мо Жань сдержался и с неизменной улыбкой обратился к Чу Ваньнину спокойным и непринужденным тоном:

— Я посчитаю еще раз, а вы взгляните на меня, ладно?

Эти слова укололи Чу Ваньнина в самое сердце.

Он почти в ужасе попытался было выдернуть руку из ладони Мо Жаня, но тот лишь сильнее сжал пальцы, потому что ничто на свете не заставило бы его отпустить руку учителя.

Упорный, как голодный пес, юноша вновь начал считать, не сводя с Чу Ваньнина твердого, немигающего взгляда:

— Один… два…

Вдруг снаружи раздался громкий топот множества ног вместе с хором криков и ругани. Чу Ваньнин вскинул голову и вгляделся в даль, во двор перед павильоном, где уже колыхалось море огней. По их души пришло целое войско призрачных солдат.

Жун Цзю все-таки воспользовалась возможностью донести и испортить Мо Жаню жизнь.

— Они там! Наверх, наверх!

— Хватайте этого негодника!

— Немыслимое злодейство!

Дворец наполнили шум и суета. Призрачные солдаты с факелами в руках неукротимой волной хлынули в здание, намереваясь уничтожить их обоих, поглотить и без всякой жалости затянуть в черные глубины преисподней, заточить их там на целую вечность без возможности переродиться.

Но Мо Жань даже не обернулся. Неожиданно спокойный даже в таком отчаянном положении, он так и продолжал держать Чу Ваньнина за руку, ожидая ответа.

Он очень дорожил Чу Ваньнином и глубоко уважал его, потому что тот, в свою очередь, дорожил Мо Жанем и хорошо к нему относился. Ученик глядел в лицо своему учителю и ждал, сердцем ощущая непоколебимую уверенность.