Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 46 – Жоубао Бучи Жоу

Тук, тук, тук. Чу Ваньнин ощутил ладонью тугие, размеренные удары его сердца.

Чу Ваньнин моргнул. Его взгляд наполнился изумлением вперемешку с радостью, среди которых также промелькнули смущение и неловкость. Но он не был бы старейшиной Юйхэном, если бы тотчас не привел выражение лица в порядок – в конце концов, он десятилетиями оттачивал эту холодную невозмутимость, в которой ему поистине не было равных. Чу Ваньнин почти мгновенно стер с лица все следы былых переживаний и обратился к Мо Жаню таким непринужденным тоном, будто не он только что изливал на своего ученика ярость разочарования:

— И зачем ты спустился в загробный мир, если все еще жив?

Однако стоило Чу Ваньнину задать этот вопрос, как он тут же пожалел о том, что открыл рот.

Очевидно, Мо Жань пришел для того, чтобы его спасти. Однако Чу Ваньнин был почти уверен в том, что, если ученик сам произнесет это вслух, его сердце попросту остановится от волнения, а разум погрузится в хаос.

От волнения Чу Ваньнин совсем позабыл, что уже мертв и у него нет никакого сердца.

Мо Жань, однако, неотрывно глядел на него и молчал.

Скорее всего, он прекрасно понимал, что, если скажет: «Я пришел за вами», Чу Ваньнину станет жутко неловко, поэтому после недолгого раздумья пожевал губами, прикрыл глаза и мягко сказал:

— Учитель, а вы сами угадайте, зачем я здесь.

— Чтобы поискать неприятностей на свою голову, разумеется.

— Когда это вы успели сменить имя на Неприятности? – со смехом спросил Мо Жань. – Надо же, и мне не сообщили.

Чу Ваньнин, сбитый с толку его небывало ласковым отношением, стремительно отдернул руку и опять злобно, но уже от смущения, бросил:

— Какая чушь! Совсем распоясался.

Мо Жань, можно сказать, раскрыл его главный секрет.

Он понял, что гнев Чу Ваньнина – просто ширма. Этот упрямец скорее натянет на лицо ярко размалеванную маску с оскаленной мордой, чем покажет скрывающиеся под ней истинные чувства, будь то нежность, радость, беззаботность, стыд или печаль… До чего глупо.

Глупый Чу Ваньнин всю жизнь без устали носил маску отчужденности; и сам Мо Жань был не умнее, раз понял это лишь два воплощения спустя.

Впрочем, их короткая беседа немного разрядила напряженную атмосферу. Теперь, когда удалось отыскать четвертую частицу души Чу Ваньнина, его возвращение в мир живых было не за горами, и от этой мысли Мо Жань пришел в прекрасное расположение духа.

Он вновь схватил учителя за руку и затараторил, стремясь поскорее рассказать, зачем он спустился в загробный мир, а также о великом мастере Хуайцзуе и о прочих вещах. Порой ему приходилось умолкать и сглатывать комок в горле; лишь после этого он устремлял на Чу Ваньнина взгляд покрасневших глаз и продолжал говорить. И словом, которое встречалось в его рассказе чаще всего, было «простите».

Чу Ваньнин попросту не знал, что сказать.

Он делал людям добро вовсе не потому, что надеялся получить что-то взамен. Его пугало, что кто-то посчитает себя ему обязанным и станет из-за этого тревожиться.

На самом же деле Чу Ваньнин боялся, что, если отдаст людям свое пышущее жаром сердце, его, мягко говоря, просто выбросят куда-нибудь в сторонку, где оно остынет и умрет.

Именно поэтому, будучи от природы человеком чистосердечным, Чу Ваньнин делал добро тайком.