Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 56 – Жоубао Бучи Жоу

Четвертый Владыка веками придерживался твердого принципа кутилы и ценителя наслаждений: «Зачем стоять, если можешь присесть? А если можешь присесть, то почему бы не прилечь?» За несколько тысяч лет подобной жизни он настолько обленился, что утратил даже зачатки навыков цингуна и превратился в полное ничтожество.

Видя, что Мо Жань с Чу Ваньнином уносятся все дальше, Владыка поневоле пришел в ярость. Просить у других Владык помощи с поимкой беглецов он не желал: в поисках красавиц и красавцев он так часто обшаривал чужие земли, что здорово испортил отношения с остальными восемью правителями.

— И что с того, что вы умеете бегать? Пусть Наша светлость несколько полноваты, вам все равно не ускользнуть из Наших рук!

Четвертый Владыка погладил свой упитанный живот, и к гневу добавилось чувство глубокой обиды. Обернувшись, он бросил взгляд на восьмерых носильщиков, бравых мускулистых молодцов, стоявших подле паланкина подобно восьми твердым скалам, и настроение у него еще сильнее испортилось.

— И что вы стоите? Не пристало Нашей светлости топтать грязную землю своими благородными стопами и за кем-то гоняться! Но вы-то почему их не преследуете?

Не шелохнувшись, крепкие парни продолжали молча стоять на месте.

Поговаривали, что когда-то Четвертый Владыка был стройным и красивым мужчиной, но позже так пристрастился к вкусностям мира смертных, что с утра до ночи только и делал, что набивал ими живот. Ел сидя, лежа, на ходу и в отхожем месте. Даже в дни, когда Четвертый Владыка был по уши завален работой и едва успевал писать докладные записки, подле него всегда находилась пара прислужников, чьей задачей было нарезать фрукты и кормить его сладостями, а вовсе не растирать тушь или подносить бумагу.

Вот так талантливый и прекрасный во всех отношениях красавец-мужчина сам себя превратил в неповоротливого толстяка. Конечно, благодаря природным данным Четвертый Владыка, сколько бы ни ел, все равно не превратился бы в жирного борова, но свою статную фигуру он тем не менее утратил. Впоследствии Четвертый Владыка велел выбросить из дворца все зеркала, а «толстый» и «жирный» стали для него самыми ненавистными словами. Говорят, как-то раз одна изящная и миловидная наложница решила исполнить для него песню, которая начиналась такими словами: «Луны половинка в небе повисла, луны половинка в небе повисла, луны половинка…» Однако прежде чем она допела строчку до конца, Владыка пнул ее ногой в грудь и отшвырнул прочь.

— «Половинка луны», «половинка луны»! Двух раз было недостаточно, так решила повторить в третий? – злобно заорал он. – Или, разделив иероглиф «толстый» на ключи «луна» и «половина», ты думала, что Наша светлость не догадается, что этим намеком ты хотела унизить Нас? Дерзкая дрянь!

Именно поэтому парни-носильщики, какими бы ни были бравыми, все же не осмелились броситься в погоню за Чу Ваньнином и Мо Жанем. Один за другим они молча опустили головы, слушая обиженное пыхтение Четвертого Владыки. В конце концов тот из них, что был посмекалистее, произнес:

— Ваша светлость, но если даже вы с вашими блестящими навыками и поразительной ловкостью не смогли догнать их, разве сможем мы?

Отдышавшись наконец, Четвертый Владыка решил попросту отказаться от затеи догнать беглецов.