Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 64 – Жоубао Бучи Жоу

Мо Жань заранее все продумал и решил во время разговора встать так, чтобы загородить проход к двери склада. Если Чу Ваньнин после его признания встанет и попробует уйти, Мо Жань проявит величайшее неповиновение и попросту свяжет его. Пусть потом злится, сколько ему будет угодно. Мо Жань не мог позволить ему исчезнуть, и все тут.

Пока юноша старательно продумывал свои дальнейшие шаги, Чу Ваньнин шевельнулся. В сумраке тускло блеснула золотая вышивка.

— Учитель… – тихо произнес Мо Жань, чувствуя, как трепещет сердце.

— Ты уже был наказан, и времени с тех пор прошло более чем достаточно. Зачем ты говоришь мне об этом сейчас? – Чу Ваньнин отвел в сторону безразличный взгляд. Его тонкие губы тронула саркастическая усмешка. – Разве меня это касается?

Мо Жань, не ожидавший услышать такое от собственного учителя, застыл в изумлении.

Чу Ваньнина распирало от злости, но внешне он выглядел так, будто его душевное равновесие просто слегка поколебалось. Мо Жань же решил, что учитель окончательно в нем разочаровался, больше не желает иметь с ним ничего общего, и вообще ему теперь совершенно все равно, что станет творить его ученик.

— Учитель, в прошлом я был неправ, пожалуйста, не сердитесь… – торопливо затараторил переполошившийся юноша.

— С чего бы мне сердиться? Разве есть на что?

Что бы Чу Ваньнин ни говорил, его настроение упорно ползло вниз. В конце концов он не выдержал и сердито выпалил:

— Я прекрасно знаю, что между вами все не так просто. Какая еще «старая дружба»? Одурачить меня хотел? Пошел прочь!

Мо Жань молчал.

— Прочь! – повторил Чу Ваньнин.

Хоть вся эта история осталась в далеком прошлом, он все же не смог сдержаться и язвительно прошептал:

— Ни стыда ни совести.

Но Мо Жань никуда не ушел. Он продолжал сидеть рядом, не отводя от лица учителя неподвижного взгляда своих ясных глаз.

— Я не уйду, – наконец произнес он после долгого молчания.

— Вон! – рассвирепел Чу Ваньнин. – Не желаю сейчас тебя видеть!

— Не уйду, – пробормотал Мо Жань, упрямый, как булыжник посреди дороги, что не дает спокойно проехать ни одной повозке.

Он знал, что достоин ненависти и презрения. Но он смотрел на Чу Ваньнина покрасневшими от подступивших слез глазами, и помимо упорства в них читались растерянность и мольба.

— Я боюсь, что если уйду, вы убежите… Учитель, не бросайте меня.

Чу Ваньнин даже не подозревал, что его ученик мог такое помыслить.

Да, всякий раз он думал о поступке Мо Жаня с отвращением, но он слышал о подобном не впервые и не мог не признать, что такие истории случались в мире совершенствующихся сплошь и рядом. После наступления совершеннолетия как парни, так и девушки из тех, кто не следовал по Пути чистых помыслов, начинали вступать в интимные отношения, и никого из старших это не удивляло.

Сюэ Мэн, в отличие от Мо Жаня, рос в прекрасных условиях, в любви и заботе. Его родители были порядочными людьми и воспитывали сына в строгости, благодаря чему он не стал таким же взбалмошным дурнем, как дети из других семей с высоким положением. Ну а Мо Жань что? От природы упрямый и своенравный, он еще и рос без отца, в веселом доме, где его мать трудилась управляющей. Он был просто-напросто брошенным, никому не нужным и жутко непослушным щенком, который привык творить все, что ему вздумается. Лишь когда ему исполнилось четырнадцать, дядя наконец вытащил парня за шкирку из болота, в котором он сидел, и принес его, ощерившегося, с головы до ног вымазанного грязью, на пик Сышэн.