Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 98 – Жоубао Бучи Жоу

Тогда ветер еще был совсем слаб, облака неспешно плыли по небу, и ничто не предвещало беды. Скорее всего, Наньгун Сы просто сказал ей «спасибо», и все.

Но никто из них понятия не имел, что именно в тот миг звезды пришли в движение и тот платок, чашка воды или короткое «спасибо» навсегда изменили их судьбы. Правда, ни одно из действующих лиц так и не услышало гулкого грохота проворачивающихся шестеренок судьбы. Наньгун Сы, зевая, поднялся обратно в свою комнату, пока Сун Цютун, стоя внизу, провожала его взглядом, а Е Ванси в своей комнате снял нагар со свечи и продолжил читать свой свиток.

В прошлой жизни невежественный и наивный Мо Жань был уверен, что познал все тайны Неба и Земли, равно как и суть круговорота жизни и смерти. Только теперь он наконец осознал, что все они, люди, не более чем ряска на поверхности пруда этого мира, гонимая ветром да прибиваемая ночным дождиком. Стоит человеку бросить камень с берега – и зеленые островки тотчас расплывутся в разные стороны, чтобы больше никогда не встретиться.

За что же Мо Жаню выпала такая удача: уже отплыв достаточно далеко, он все еще мог вернуться к Чу Ваньнину, все еще мог исполнить свой долг как его ученик, все еще мог сказать ему: «Простите, я подвел вас»?

Допив чай, Мо Жань попрощался с заклинателями и вышел. Ветер крепчал, почерневшее от туч небо грозило неприятностями. Мо Жань накинул плащ и двинулся прямиком в дремучую лесную чащу.

Он уходил все дальше, и его фигура, удаляясь, постепенно теряла очертания в вечерней мгле, пока наконец не превратилась в едва заметную точку, а затем и вовсе растворилась без следа, словно упавшая в воду капля туши.

Бабах!

Темные небеса озарила лиловая вспышка молнии. Громыхнул первый раскат грома, и с неба толстыми струями, грохочущими, будто копыта тысяч боевых коней, хлынул ливень.

— Льет стеной!

Кто-то из посетителей чайной высунулся было наружу, но испугался нового громового раската и сразу втянул голову обратно.

— Вот это ливень… Ну и ну… А дома-то, небось, никто не убрал разложенное для просушки зерно. Эх, все промокнет и попортится.

— Да забудь, ладно тебе. Эй, хозяйка, еще чаю! Пойдешь домой, когда прояснится.

Мо Жань мчался вперед, бежал со всех ног, несся, не разбирая дороги, пытаясь под струями дождя убежать от впустую потраченных тридцати двух лет своей прошлой жизни.

Эх, если бы ливень мог смыть все совершенное им зло! Тогда, возможно, Чу Ваньнин и простил бы его, а вот Мо Жань сам себя – нет. На душе у него было так плохо, что он едва не задыхался.

Остаток своей нынешней жизни Мо Жань жаждал потратить на добрые дела и тем самым искупить вину.

Но под силу ли проливному дождю очистить его душу и вымыть из его крови въевшуюся грязь порока?

Мо Жаню бы очень хотелось, чтобы этот ливень не прекращался все оставшиеся до пробуждения Чу Ваньнина годы. Чтобы в день, когда учитель откроет глаза, Мо Жань предстал перед ним хотя бы чуточку более чистым.

В тот день он не желал быть грязнее илистого песка с речного дна, грязнее слежавшейся пыли и налета с подошв носильщиков, грязнее золы под ногтями у нищего, как сегодня.

Он лишь хотел до пробуждения Чу Ваньнина стать хоть чуточку лучше.

И, возможно, самый ужасный из учеников сможет набраться смелости и вновь назвать самого лучшего учителя на свете своим учителем.