Книга Стена копий, страница 116 – Брэдли Бэлью

— Если пожелаете…

Йеринде обнажила в улыбке идеальные зубы.

«О, я желаю».

Она коснулась его лба кончиком пальца, и в сердце Дауда вспыхнуло такое возбуждение, такая любовь и такой страх, что оно едва не лопнуло. Он вновь увидел Тулатан, дающую жизнь цветущим садам, Наламэ, стоящую на коленях перед деревом, ее попытку убежать от Гожэна и его черных шутов.

«Наламэ. Та, что вмешивается в дела Королей пустыни и препятствует воле богов».

— Да, – подтвердил Дауд.

— Да, – эхом произнес Кирал, и Йеринде повернулась к нему.

«Та, что отравляет годы власти вашей».

— Да, – повторил Кирал, но уже не так уверенно.

Она подошла к Королям, каждому взглянув в глаза, как Дауду, словно решала, кого поглотить.

«Желаете вы продлить свое правление? Желаете, чтобы цвела адишара? Чтобы остались асиримы вашими верными слугами?»

Кирал взглянул на Шукру, стоявшего слева, на Кагиля справа.

— Истинно так, госпожа моя.

«Так принесите мне ее голову».

Короли воззрились на нее, пораженные.

— Ее голову? – переспросил Кирал.

«Голову той, что злоумышляет против вас».

— Наламэ?

Йеринде улыбнулась.

Кирал сглотнул. Он, такой могущественный, окончательно растерялся.

— Истинно так, госпожа моя… – Он распрямил плечи, желваки на его скулах заиграли. – Да будет так.

Под взглядом Йеринде согласно кивнул Шукру, затем Кагиль и последним – Хусамеддин. Он промедлил дольше всех, но не пошел против братьев-Королей.

«Хорошо же».

Йеринде отвернулась и двинулась прочь. Остановилась она лишь у кристалла, разглядывая его, будто оценивала собственное творение. Дауд не понимал, довольна она или нет, однако богиня покинула пещеру, и мотыльки устремились за ней, мало-помалу исчезнув без следа. Короли, стражники, Дауд и Анила остались в одиночестве.

Все молчали. Кагиль не сводил глаз с туннеля, в котором исчезла Йеринде. Шукру с жадным любопытством смотрел на кристалл, словно хотел проникнуть в его тайны. Но Кирал покачал головой.

— Ты оставишь свои изыскания об адишарах немедленно.

Шукру удрученно нахмурился, пошевелил губами, словно пытался подыскать слова и переубедить Кирала, но не успел он возразить, как Король вышел из пещеры. Остальным пришлось последовать за ним, иначе они познали бы его гнев.

Шукру зыркнул на Дауда, словно тот отобрал у него награду.

— Ты слышал своего повелителя, – бросил он и двинулся за Киралом.

Вскоре все они вышли извилистыми туннелями обратно в Солнечный дворец, но на плечах их тяжким грузом лежал долг.

Убить богиню.

Далеко в пустыне, в каменной башне, юноша по имени Брама лежал обнаженный на ледяной плите. Окровавленный кинжал холодил его живот, приподнимаясь и опадая с каждым вдохом. Раны на ребрах подзатянулись – лишь алые капли порой катились из них, будто слезы. Обычный человек уже расстался бы с жизнью от заражения, но порезы Брамы не воспалялись: госпожа не желала, чтобы он умирал. Чтобы умер так легко.

От одного звука ее шагов ему хотелось съежиться, как усохшая на солнце кожа. Копыта цокали по каменным ступеням. Раздвоенный хвост щелкал по стенам вокруг винтовой лестницы, обещая хаос и боль. Увидев, как она, огромная, склоняется, входя в арку, Брама поморщился, но не шевельнулся: госпожа запретила и это. Она подошла ближе, показалось ее улыбающееся лицо. Черная кожа, корона шипов, витые рога тура – на всем лежал отблеск пламени от стоящей в углу жаровни.