Книга Стена копий, страница 161 – Брэдли Бэлью

— Она напала на меня! – разорялся Кагиль. – Убила двух твоих братьев-Королей! Едва не привела к гибели Индрис, мою дочь, которая до сих пор страдает от боли каждое мгновение!

— Все это верно, – бесстрастно ответил Хусамеддин. Аргументы его не впечатлили. – Но в пустыне ее схватил я. Значит, она моя пленница, могу делать с ней что хочу.

— Пленница?! – закричал Кагиль, брызгая слюной. – Она предательница!

— И обращаются с ней соответственно.

— Я имею право ее допросить! Я требую этого!

Поняв, что Хусамеддина ему не переубедить, Кагиль повернулся к Киралу, как рассерженный малыш к отцу. Кирал задумчиво взглянул на Хусамеддина. Отсветы факелов играли на его изрытых оспинами щеках.

— Наш Король-Исповедник говорит справедливо.

— Я позвал вас не для того, чтобы обсуждать, что делать с Чедамин, кому и где. Рассказал вам о ней из вежливости, решил попытать ума. Я спустил на нее одного из моих псов, чтобы она раскрыла мне свои секреты, но ей на помощь пришел Сеид-Алаз. Я могу попытаться снова, но боюсь, что она разорвет узы и…

— Хватит! – бросил Кагиль. – Я не прошу разрешения. Я пришел за предательницей, и ты мне ее отдашь…

— Царственные братья, – вмешался Ихсан прежде, чем Хусамеддин ответил. Но Кагиля непросто было заткнуть.

— Я имею право ее допросить. И если Хусамеддин хочет выяснить, как далеко я готов зайти, чтобы защитить это право, – он картинно положил правую руку на блестящий боевой молот, а левую на нож, – пусть так и скажет.

Ихсан, замерший в нескольких шагах от них, услышал, как открылась дверь. К ним присоединился сбитый с толку Зегеб. Шукру глядел на Хусамеддина так, словно готов был развернуть кнут и встать рядом с Кагилем. Кирал поднял руки, примеривая на себя роль дипломата, но Хусамеддин заговорил первым.

— Я не хочу с тобой драться, Кагиль Тариис’ала. Но знай: если мы сразимся, это будет бой не на жизнь, а на смерть.

Он даже не поднес ладонь к рукояти сабли, но Ихсан чувствовал, что за этим дело не станет.

Кагиль был в ярости. Его юношеское лицо побагровело от гнева, он вытащил нож и направил на Хусамеддина.

— Я заберу девчонку.

— Не заберешь, – спокойно ответил Хусамеддин.

— Хватит! – снова крикнул Кирал, воздев руки в знак мира. Но Хусамеддин уже устремился вперед, выхватывая Поцелуй Ночи – изогнутый полумесяц вороненой стали. Но не успел шамшир покинуть ножны, как молот Кагиля ударил сверху вниз. Хусамеддин отступил в сторону, целя клинком в незащищенный бок.

Этот удар Кагиль парировал ножом, а шип на другом конца молота полетел в руку с шамширом. Он даже задел его, разорвал рукав халата, высек кровь из запястья, но Поцелуй Ночи замелькал так быстро, что не разглядеть. Кагилю пришлось отступить, звон стали заполнил зал. Шукру наблюдал за боем дикими глазами, Кирал – с ужасом.

«Пусть дерутся», – решил Ихсан. По Кагилю он плакать не стал бы, а если погибнет Хусамеддин… Ну, он потеряет возможного союзника, но, с другой стороны, Король Мечей был таким несговорчивым, что однажды стал бы препятствием. Пусть лучше с ним расправится Кагиль, Король Правды. А потом можно потребовать, чтобы ему за такое отрубили руку: он был идиотом, ничуть не повзрослел, полностью соответствовал своему юному лицу. Если убрать его с дороги, станет только лучше.