Книга Стена копий, страница 181 – Брэдли Бэлью

Встав на колени перед дверью, она положила руку на замок. В вещах она ощущала распад так же, как в людях. Металл молчал, для новоприобретенных чувств он был пуст, как безлунная ночь. Дверь – другое дело: о крепком блестящем дереве хорошо заботились, оно еще несло отголосок жизни. Но в нем явственно слышалось медленное умирание. Она сосредоточилась на нем, разжигая голод смерти. Гниль, появляясь на яблоке, быстро распространяется по всему плоду, также и здесь – она побежала по дереву, пока оно не стало темным и мягким вокруг замка. Понадобилось лишь быстро дернуть – и черная, заплесневелая древесная труха поддалась, ручка и замок упали на пол, дверь распахнулась.

Желание бежать было невыносимым, но бег привлек бы нежелательное внимание, поэтому Анила шла, спокойно опустив голову, кивая в ответ на приветствия слуг, пока не добралась до кладбища. Она не бывала здесь с тех пор, как поговорила с Белой: было слишком страшно. Дауд был прав, она вторгается во владения богов, но больше игнорировать свою силу она не могла.

Запах смерти вокруг фамильного склепа семьи Белы и раньше был силен, но теперь стал и вовсе невыносим. Анила зарылась носом в рукав, собираясь с силами, и вошла, положила ладони на холодный мрамор саркофага. Она чувствовал Белу внутри – не ее тело, но след ее души. Он был таким слабым, что она засомневалась, сможет ли призвать ее. Но нужно хотя бы попытаться.

Она нарисовала на мраморе печать, совмещая знаки смерти и вызова. Иней, тянувшийся за ее пальцем, рождал калейдоскопы крошечных узоров, тут же исчезавших от тепла. Она рисовала снова и снова, каждый раз знак удерживался все дольше.

— Приди, Бела. Я должна узнать…

Она ничего не почувствовала, как и раньше. Бела настолько далеко ушла от момента собственной смерти, что непонятно было, способна ли она вообще вернуться.

— Зандр сказал, что ты умерла случайно, – сказала Анила громче. – Это правда, Бела? Или он всем лжет?

Молчание.

— Ты хочешь, чтобы он остался безнаказанным? Чтобы никто, даже твой отец, не узнал, как ты на самом деле умерла?

Что-то шевельнулось, как огонек свечи на ветру, исчезнувший прежде, чем смог заняться пламенем. Но это было уже успехом.

Анила присела на корточки, зашептала в трещину под крышкой.

— Твой папа так скучает по тебе, Бела…

Невысказанное обещание: ты принадлежишь Далеким полям, но, если сможешь вернуться, хоть на немного, тебя согреет любовь. Это была ложь, и Анила чувствовала, что обещать такое подло, но Дауд нуждался в ней. А она нуждалась в Беле.

Душа девочки сделалась ярче, Анила почувствовала, как невесомая субстанция наполняет саркофаг.

— Подними крышку, – велела Анила. – Дай на тебя посмотреть.

Маленькие ручки, окутанные белым муслином, сдвинули крышку наполовину.

— Хватит, – сказала Анила. – Сядь.

Бела послушалась. Ее полностью скрывали погребальные пелены, но Анила нежно приподняла их, обнажая головку, черные волосы, заплетенные в косу. Лицо Белы несло печать смерти, плоть кое-где отвалилась, бесцветные глаза смотрели равнодушно.

Анила сглотнула, не сразу отыскав слова.

— Я выплакала целую реку, когда узнала… – Она осеклась. Эти слова предназначались скорее для нее, чем для Белы. – Мне жаль, что пришлось вернуть тебя в этот негодный мир, – снова начала она, – но я должна кое о чем тебя спросить.