Книга Стена копий, страница 185 – Брэдли Бэлью

— Милость богов коснулась не только моего брата.

— И вы что, простили Шукру за смерть сына?

— Я потерял Джабрара, но Шукру не смог бы этого предотвратить, я знаю. Никогда не прощу его, но за эти годы мы все же пришли к согласию.

Колба наполнилась. Он вытащил из руки Дауда иглу и, словно винодел, пробующий вино последнего урожая, опрокинул содержимое колбы в рот. Зажмурился, содрогнулся всем телом…

— Думаю, ты не слабее Хамзакиира. – Он поймал взгляд Дауда. – Да, я знал его. А он был одним из немногих, кто знал о моем существовании.

— Почему я здесь?

— Порой в Шарахае и в пустыне объявляются маги. Их приводят к Шукру. Короли, конечно, им не доверяют, но они не дураки. – Он допил остатки крови, опять задрожал, запрокинул голову от удовольствия. – Не гнушаются пользоваться ими, пока Шукру не видит в них опасности.

— Но зачем притворяться, чтобы заманить меня?

— Я не притворялся. Я действительно Воробей. Мы с братом играем в игру: моя задача – сделать так, чтобы маг явился ко мне по своей воле, его задача – этому помешать. Правду раскрывать нельзя. Если сможет продержать мага у себя два сезона, забирает его. Если же побеждаю я… Что ж, увидишь, что случится. – Он поднялся, положил иглу на полку и взял острейший ножик. – Последние несколько раз выиграл Шукру. Но пусть он взял количеством, я доберу качеством…

Дауд попытался сопротивляться – бесполезно. Он оказался заперт в собственном теле, оставалось только смотреть, как Воробей пускает ему кровь, или вырезает сердце, или что там он пытался делать.

Но сила еще не покинула Дауда. Кровь Чеды, взятая перед допросом, еще оставалась в нем, и это уже было немало. Он никогда не творил чары без знака, но ведь знак это всего лишь костыль, верно? Способ сосредоточиться. Нужны ли они на самом деле?

Пока Воробей резал его одежду, он лихорадочно искал нужные чары. Расфокусированный огонь мог обжечь его, а не цель, или сработать, но не остановить Воробья. Холод и ветер тут бесполезны. В отчаянии он сосредоточился на знаках «твердый» и «оберегать». Пусть Воробей может их почувствовать и остановиться – больше Дауд все равно ничего не мог придумать.

Сосредоточившись на приближающемся ноже, он наложил один знак на другой и принялся рисовать их в воображении снова и снова, обмирая от страха, тяжело дыша носом, но все же не сводя взгляда с блестящего лезвия.

«Не работает! Не работает!»

И вдруг, стоило ножу рассечь кожу на его груди, лезвие раскололось. Воробей отдернул руку, словно его ужалили, рукоятка кинжала бессильно упала на пол. Маг уставился на грудь Дауда, на кровь и рассыпавшиеся созвездием обломки стали. Впервые в нем взыграли чувства. Он подскочил к кровати и ударил Дауда по лицу.

— Это тебе не поможет!

Дауд сморщился, ожидая нового удара, но Воробей вдруг выбежал в большую комнату с птицами. Кто-то постучал в дверь, загрохотал кулаком. Раздался громкий треск, Дауд заметил, как кусок дерева пролетел мимо.

С кровати он видел Воробья, разгневанного, напившегося его крови и оттого особенно сильного.

— Зандр? – позвал он. – Стой где стоишь, Зандр!

Он вскинул руки, ладони окутала тьма, и Дауд почувствовал, как что-то завибрировало в груди.

— Приказываю тебе остановиться!

Воробей попятился, и Зандр вошел в комнату. Тьма на ладонях Воробья сгустилась, потрескивая, словно жесткие крылья жуков. И вдруг ударила, точно молния, раскинув ветви от пола до потолка. Там, где она касалась Зандра, одежда растворялась, кожа чернела. Его плечо иссохло, расплавилось, как сахар в кипящем чае, предплечье отвалилось и упало на пол.