Книга Стена копий, страница 213 – Брэдли Бэлью

— Чеда, – сказал Дардзада. – Союз с Ихсаном был возможностью, которую мы упустить не могли.

— Я говорю не об этом. Думаешь, я не хочу использовать Ихсана против других Королей? Я бы любого из них использовала, только бы стереть их с лица пустыни. Но ты, – она повернулась к Заидэ, – ты вонзила клинок в человека, который пришел к тебе за помощью, который тебе доверял, мог нам помочь. Ты могла увести его в безопасное место. Он мог присоединиться к племени.

— Ихсан узнал бы, – слезы потекли по щекам Наставницы, заполняя морщины. На утреннем солнце они выглядели осколками топаза.

Чеда плюнула на песок перед ней.

— Ты трусливая душонка, Заидэ Онур’ава. Ты должна была освободить Амалоса или умереть, пытаясь вывести его к своим.

Заидэ выглядела потерянной – Чеда никогда еще не видела ее такой. Она сморгнула слезы и кивнула, а потом, как оглушенная, пошла к ялику поднимать мачту. Сумейя запрыгнула на борт, помочь ей. Чеда наблюдала за ними, разозленная, что Заидэ не стала с ней драться, ничего не объяснила. Но что она могла сказать? Оправдания ее поступку не было.

Вот только Чеда не почувствовала себя лучше, отчитав ее.

— Идем со мной, – позвал Дардзада.

— Я не стану слушать, как ты ее оправдываешь, – бросила Чеда в ответ. – Ты мне не отец.

— Упрямая ослица, как всегда.

— А кто меня так воспитал?

— Твоя мать. Я-то надеялся, что в Обители Дев из тебя повыбили упрямство, но сглупил: еще бы ты научилась держать рот закрытым и слушать тех, кто пытается тебе помочь.

— И кто это? Ты, что ли? Человек, который скрывал от меня каждую мелочь? – Она ткнула пальцем в Заидэ: – Или женщина, готовая кого угодно убить, только бы ее не раскрыли?

Дардзада указал на ее правую руку.

— Эта женщина спасла тебя. Никто больше не смог бы, а она спасла. Нанесла тебе эти татуировки, боролась за то, чтобы тебя оставили в Обители Дев, хотя могла просто мне отказать. А потом добивалась, чтобы ты получила черный клинок, сама тренировала тебя, чтобы подготовить к будущему. Да, она могла поступить с Амалосом иначе. Я слышал, что он был хорошим человеком, и мне жаль, что он нас покинул. Но если бы выбор стоял между ним и тобой, я, конечно, выбрал бы тебя.

— Но так не должно быть.

— Ты не знаешь, как должно быть. Заидэ обманывала бдительность Королей, когда ты пешком под стол ходила. Если она сказала, что так надо, я ей верю.

— Я больше не буду сражаться с ней бок о бок, Дардзада.

— Она может многое рассказать нам об Онуре.

— Ее родном отце.

— Думаешь, ты все знаешь?

— Я знаю, что узы крови сильны.

— Да ну? Значит, опустила бы саблю, скажи я тебе, кто из них тебя породил?

— Я… Нет.

— Она когда-нибудь рассказывала тебе о своей матери?

— Нет, – тихо призналась Чеда.

Дардзада побрел к ялику.

— Так спроси ее об этом в следующий раз, прежде чем начнешь топать ножкой и заявлять, что она растрачивает чужие жизни.

Следующие несколько дней они шли на восток. Боясь королевского флота, не останавливались в оазисах, растягивая воду, насколько возможно. Наконец они выбрали маленький уголок, где редко бросали якорь корабли: пустыня вокруг него была обманчива, камениста – судну больше яхты пришлось бы нелегко, но ялик проходил ловко.

Дойдя до оазиса – по сути, канавки, окруженной яркой зеленью, – они вздохнули спокойнее. Устроившись за высоким, иссеченным ветрами валуном, они наконец смогли погреться у костра – первого за десять дней, прошедших с побега из цветущих садов. Чеда сидела, скрестив ноги, и, наслаждаясь теплом, смазывала маслом Дочь Реки. Шамшир снова был с ней, и это странно успокаивало, хоть разлука и была коротка.