Книга Стена копий, страница 52 – Брэдли Бэлью

Хамид не шевельнулся. Эмре молитвенно сжал руки.

— Хамид, быстрее! Пока мы спорим, время уходит!

Хамид взглянул на остальных, на Эмре и сунул оружие обратно в ножны.

— Молись, чтоб ты был прав.

И они побежали в сторону западной гавани.

* * *

Из тени беседки-перголы у таверны Эмре, Хамид, Дарий и Малыш Леми наблюдали, как команда готовится выводить ветхий шлюп от пирса в гавань. Фонари отбрасывали скудный золотистый свет на снасти и палубу. Выглядел корабль так, словно вот-вот рассыплется и в родной порт больше не вернется. Пятеро матросов разматывали тяговые канаты. По команде огромного чернокожего кундунца, стоявшего на пирсе у корабельного носа, команда налегла на канаты и потянула, а кундунец, схватившись за планширь и упершись ногами в землю, выравнивал корабль, не давая ему биться о пирс.

Тарик приходил к Адзину: наверное, пытался его подкупить или запугать, а может, и то и другое. Адзин согласился, в этом Эмре был уверен. Ритуал, который он исполнил перед Масидом, был просто для вида, чтобы натолкнуть их на ответ, нужный Королям: чтобы Масид и все остальные сели на один корабль, известный им. А уж перехватить его и отловить, убить Воинство будет легко.

Но Эмре сейчас мало волновали объяснения. Ему требовался дар Адзина, и либо тот все сделает как надо, либо Эмре его убьет.

— Пошли, – прошептал Эмре.

Вчетвером, они быстро перебежали через пристань к пирсу, словно стая волков, стараясь держаться за кормой, чтобы матросы их не увидели. Кундунец их заметил, но, обернувшись, тут же получил в челюсть от Леми кулаком, затянутым в перчатку с железными нашивками. Кундунец перевалился через планширь на борт.

Матросы закричали, побросали веревки, одни кинулись к лесенке пирса, другие – к свисавшим с кормы канатам. Эмре с остальными тем временем уже запрыгнули на палубу и нырнули в люк. Дарий и Малыш Леми тут же закрыли его на щеколду.

Из каюты впереди лился свет, выхватывая из тьмы непонятные, жутковатые предметы, прибитые к переборке: прядь волос, заплетенная в косу; детские сандалии; почерневшие зубы, нанизанные на нитку; ржавые вилки, перепачканные комковатой коричневой жижей; папирусная куколка в виде женщины в венке из цветов. Увидев, что дверь каюты закрывается, Эмре рванул на таран. В дальнем углу загрохотало и послышался вскрик.

Адзин лежал на ковре, морщась и осторожно пробуя рассеченный лоб – из раны уже сочилась кровь.

Он посмотрел на багряные пальцы, поднял глаза на Эмре и Хамида. В его взгляде читалось непонимание, гнев и что-то еще. Смирение?

— Разве я недостаточно дал Воинству? – спросил он.

— Знаете, – сказал Эмре, схватив Адзина за грудки и подняв, – а я-то думал, он это предвидел!

Его кулак врезался предсказателю в живот.

Адзин согнулся, засипел. Несколько долгих секунд он не мог ничего проговорить, лишь хватал ртом воздух, пытаясь вдохнуть, и наконец забулькал, закашлялся, как чахоточный.

— Кто сказал… что я не… – выдавил он.

Команда уже добежала до люка и с криками ломилась внутрь, колотя чем-то тяжелым.

— Нет, – возразил Эмре. – Если б знал, не подставил бы Воинство, не дал бы нам на тебя выйти.

— Зависит…

— От чего?

— От других вариантов, идиот! От других вариантов!

Лицо Хамида окаменело – верный признак того, что он потерял терпение. Он схватил Адзина и вышвырнул в коридор. От удара о стену странные вещицы попадали на пол, гвоздями вверх. Хамид вжал Адзина в них лицом так, что тот взвыл.