Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 132 – Брэдли Бэлью

Он хотел просто сказать ей приятное, утешить, и она даже улыбнулась, но улыбка эта была мимолетной – мгновение, и глаза Наставницы остекленели, бессмысленно глядя в потолок, губы задрожали.

Эмре бросил на нее прощальный взгляд, надеясь, что память унесла ее в какое-нибудь приятное место, и, собрав грязные тряпки, вышел из комнаты.

Чеда открыла глаза. Над головой темнел каменный потолок, тусклая лампа свисала с крючка, еще пять стояли вдоль стены. Воздух был спертый, влажный и резко пах обеззараживающими отварами. В углу по замшелым камням сочилась ручейком вода.

Чеда повернула голову, пытаясь осмотреться: руки и ноги ее пристегнуты были к крестообразному столу, сил не хватало даже на то, чтобы приподняться и рассмотреть, чем именно. Забинтованная правая рука, примотанная к столу в трех местах, мерно пульсировала болью, но стоило шевельнуть ей, как боль пронзила иглой. С левой рукой дело обстояло чуть лучше: неизвестный закрепил только запястье. Чеда долго, осторожно крутила ремень, расшатывала заклепки, пока сыромятная кожа не подалась, наконец. С одной свободной рукой дело пошло чуть легче, даже получилось расстегнуть ремень на правом плече… как взгляд упал на стол у стены.

Дюжина поблескивающих ножей, пил, клещей и угрожающих гнутых щипцов непонятного назначения лежала ровными рядами, полка над ними заставлена была бутылочками с голубой жидкостью, оловянными мисками и связками узких коричневых лент.

Паника охватила Чеду Она помнила, как пришла к Дардзаде за помощью, потеряла сознание… и вот, теперь это.

Дардзада собирается отрезать ей руку. Может, посчитал, что идти к Девам слишком опасно, может, не вышло договориться со своим человеком… И вот, он зачем-то решил оставить ее в живых, отсечь руку, чтобы остановить действие яда.

Нет. Нет, нет, нет. Дардзада никогда бы так не поступил, подумала она. Только не со мной.

Но это были слова испуганной маленькой девочки, все еще жившей глубоко в душе. Дардзада – хладнокровный человек: если он решил, что для спасения жизни нужно отрезать руку – он ее отрежет. Чеда не могла принять такой судьбы. Рано. Сперва она должна добраться до Дев, а Дардзада должен смириться.

Дрожащими пальцами она расстегнула два оставшихся ремня, всхлипывая от пронзительной боли, как ребенок. Ей хотелось остановиться, но она не могла – лежать тут и ждать, пока отрежут руку? Ни за что!

Наконец ей удалось высвободиться и сесть. Ремни на щиколотках затянуты были кое-как, над ними даже стараться особенно не пришлось. И все же, когда пришло время слезать со стола, в ушах звенело от боли, белый тауб с желтыми обшлагами и такой же полосой по подолу пропитался потом. Правый рукав был закатан. Чеда осторожно опустила его, пряча бинты и болезненную голубизну кожи.

Справа что-то звякнуло металлом, зажегся тошнотворно пляшущий желтый огонек. Чеду замутило.

— Эй! – хмуро позвал кто-то, шаркая по каменному полу.

Не Дардзада. Но кто? Она понятия не имела, ясно было только одно – нужно убираться.

Чеда взяла с хирургического стола самый острый и длинный нож. Драться таким всерьез она бы, конечно, не стала, но для начала сойдет. Она доковыляла до дальней стены и забилась в нишу у лестницы.

— Эй! Ты очнулась, девушка?

Луч света упал на пол. Чеда вжалась в камень, пережидая приступ головокружения. Только бы не стошнило…