Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 138 – Брэдли Бэлью

Боги, мама такая красивая! Даже с этими порезами. А может, и из-за них.

— Ты же умерла, – сказала Чеда, не зная, как начать разговор.

— Ты нашла их, Чедамин?

— Кого?

Айя надавила пальцем на порез, заливая слова кровью.

— Тех, кто убил меня. – Ее палец скользил по словам со странной нежностью, в уверенном ритме, будто это она сама их написала.

— Тебя же убили Короли.

— Да, но которые? Кто из них, Чеда? В этом вопрос.

— Я не знаю. Мой отец?

Айя поднялась и пошла прочь, Чеда поспешила за ней, дрожа и шатаясь, как новорожденный жеребенок, но постепенно сила возвращалась, и вот уже она смогла догнать мать.

Высокие травы постепенно сделались ниже, а затем и вовсе уступили место песку. До самого горизонта – только дюны, и, обернувшись, Чеда не нашла ни реки, ни травянистого берега – иссушенная пасть пустыни поглотила все.

Послышалось хлопанье крыльев – стая голубянок, такая же, как на соленом озере много лет назад, окружила Айю чирикающим водоворотом, будто завихрения песчаных демонов, предсказывающие бурю. Они полностью скрыли маму, а когда разлетелись, на ее месте стояла уже другая женщина, высокая, с посохом в руках.

— Ты помнишь, как приходила ко мне в детстве? – Это была Салия, но с теми же ранами, что мама. И на маме они выглядели тошнотворно, но на Салии – как поругание святыни.

— Я помню, как бегала по твоему саду, – ответила Чеда.

— И забралась на дерево.

— Да, точно.

— Немногим это удавалось, Чедамин Айянеш'ала.

— Потому что ты запрещала?

— Потому что им недоставало храбрости. Мало кто осмеливается заглянуть в будущее, но ты делала это столько раз!

— Просто потому что ничего не понимала.

— Нет. – Пустой взгляд Салии направлен был на горизонт, но рука безошибочно нашла лоб Чеды и начертала знак. Тот самый, что сочился теперь кровью на ее лице. – Тело понимает. Разум следует за ним.

Чеда коснулась лба, пальцы немедленно окрасились кровью. Как много крови… Что мама успела выяснить, прежде чем Короли замучили ее?

— Я потерялась, – сказала Чеда скорее себе, чем Салии.

— Ты найдешься. У тебя нет выбора.

— Я знаю, ты сможешь мне помочь. Я приду к тебе.

— Возможно, – улыбнулась Салия, и Чеда заметила порез на ее щеке, тот, от разбившегося колокольчика. Она перевела взгляд на уколотый адишарой палец, тот самый, которого однажды коснулась кровь Салии.

Колдунья медленно поднесла руку к щеке, вздрогнула. Она показалась вдруг Чеде очень бледной и хрупкой. Вот она оперлась о посох, пытаясь удержаться, но не смогла, опустилась на колени. Чеда поспешила помочь ей, но фигура Салии разваливалась на глазах, высыхала, развеивалась песком.

— Прошу, Салия! Скажи, что мне делать!

Но та не слышала. Мгновение, и на песке осталась лишь кучка костей, выбеленных солнцем.

Рука болела нестерпимо, словно стена огня прокатилась от большого пальца до плеча и дальше, захватывая все тело, сжигая дотла, белая, нестерпимая…

* * *

Она открыла глаза. Сон. Это был просто сон. Боги, мама, как же я скучаю по тебе!

Стальные девы, целая дюжина, сгрудились вокруг. Одна из них сидела рядом и колола иголкой руку Чеды – снова, и снова, и снова. Она не могла пошевелиться. Кто ее удерживал? Ремни? Женщины? Пусть она не могла двигаться, зато могла кричать – и кричала, кричала, пока в ушах не остался лишь собственный вопль.