Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 191 – Брэдли Бэлью

— Нет, я…

— Я знаю, о чем ты. Живи ты здесь или на Золотом холме, может, Сумейя и имела бы право голоса. Но в твоем случае это не ее решение. Может, даже не решение Королей.

— Но ведь Юсам выбрал меня, и Хусамеддин это подтвердил.

— Сегодня тебя представят Королям, и это тоже будет что-то значить, – согласилась Мелис. – Но не это настоящее испытание.

— А что тогда?

— Если сегодня все пройдет гладко, через две недели тебя отведут в пустыню, и асиримы решат твою судьбу. Вот это будет испытание. А пока повеселись и гордись тем, что тебя впустили в Солнечный дворец. – Из свитков в подвале скриптория Чеда знала о бдении послушниц, но раньше перспектива остаться на ночь рядом с асиримами была далекой и неясной. Чеду прошиб холодный пот. – Не бойся, голубка, – ласково усмехнулась Мелис. – Если у тебя чистое, верное сердце, святые тебя не тронут.

Чеда вспомнила асира, поцеловавшего ее, вспомнила тепло его губ. Но какие бы наводящие вопросы она ни задавала Мелис, та отказывалась говорить об испытании. В конце концов Чеда спросила:

— Сколько тут всего Дев?

Мелис перешла к следующему пятну, нахмурилась.

— Ты что, не слышала эту песню?

— Какую песню?

— «Двенадцать дочерей двенадцати племен».

— Это же детская песенка.

— Она была написана полтора столетия назад и как раз о Девах. Чему вас только там, за стенами, учат! – Она имела в виду, конечно, бедные кварталы города вроде Розового, Отмелей, Колодца и прочих трущоб. – Столько нас и есть, глупышка Чеда. «Сто сорок четыре Девы идут, сто сорок четыре сабли несут, а впереди один – Король Хусамеддин».

— Но в Обители ведь куда больше места.

— Больше. Потому что есть еще Наставницы и Девы, оставшиеся с нами, но сложившие клинки из-за возраста или немощи. Иногда в длани может быть и по девять, и по десять человек, особенно если надо охранять караван-сараи. А иногда, в спокойные времена, по три или четыре. Некоторые Девы вообще не входят в длани и приставлены к Королям.

Чеда слышала о таких женщинах, убийцах и шпионках, подчинявшихся Зегебу, Королю Шепотов.

— Да и число наше может меняться, – продолжила Мелис. – Бывало, падало до семи, бывало – поднималось до трех сотен. Одни вступают в наши ряды, но еще не могут считаться настоящими Девами. Другие ранены и не могут сражаться, третьи умирают…

— А некоторые исчезают, – вставила Чеда, надеясь, что Мелис заглотит наживку. Мелис бросила на нее недобрый взгляд.

— Если хочешь о чем-то спросить, спрашивай.

Чеде нравилась прямота Мелис, так что она не видела смысла ходить вокруг да около.

— Заидэ рассказывала мне о Найян. Сумейя меня ненавидит по многим причинам, но сильнее всего – из-за сестры. Если мне придется занять ее место, я хочу знать, какой она была.

— Ты никогда не займешь ее место! – ощетинилась Мелис.

— Я и не собираюсь. Но Сумейе, наверное, кажется, что я ворвусь и отниму ее меч и даже тауб с тюрбаном.

Какое-то время Мелис молча отчищала камень широкими движениями, избегая смотреть на Чеду. Но вот ее движения замедлились, она глубоко вздохнула.

— Найян была пятой в длани Сумейи. Она, Сумейя, Джализ, Камеил и я. Мы все были близки, но Найян и Сумейя особенно любили друг друга. Они стали сестрами в один и тот же год, однако Найян во всем была на шаг впереди: в мастерстве клинка, в речах… Сумейя смотрела на нее снизу вверх, и неудивительно. Найян продвигалась по службе и стала Первым стражем за то, что спасла бывшего Первого стража от эрека в пустыне. Она убила тварь и сделала из его шипов ожерелье. – Чеда вспомнила Деву, с которой столкнулась в пустыне, Деву в ожерелье из шипов. Может, то была Найян? Но если так, все узнали бы, что она жива. Разве что Найян почему-то пряталась от них и ездила в сады тайком. – Вернувшись в Шарахай, мы все проголосовали за то, чтоб она стала Первым стражем, и многие годы она занимала этот пост, пока не исчезла одиннадцать лет назад, в ночь Бет За'ир. Рано утром она покинула дворец короля Азада, чтобы навестить семью, но в гавань так и не явилась.