Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 211 – Брэдли Бэлью

Сперва они отработали заученные движения танца, те же, что вчера, в Солнечном дворце, но без напряжения. Когда же пришло время импровизировать, они разошлись не на шутку, но несколько раз Чеда замечала, что Камеил сдерживалась там, где могла ее ранить. И пару раз делала то же самое.

Девы, услышав звон клинков, потянулись во дворик, сперва парочками, потом дюжинами. Некоторые были одного с Чедой возраста, другие старше – при особо удачных атаках они восхищенно свистели и щелкали пальцами.

— Не жалей эту голубку, Камеил! – закричали они, когда сражение кончилось. – Учи ее как следует!

Камеил не обернулась на их крики.

— Это только начало, пташка, – заявила она, кивнув на меч Чеды.

— Камеил! – крикнула Сумейя, перегнувшись через перила. – Иди сюда!

Камеил кивнула ей и обернулась к Чеде.

— Будь осторожна, Чедамин Айянеш'ала. А там посмотрим.

Она поднялась по ступеням и последовала за Сумейей. Джализ исчезла вслед за ними, лишь Мелис кивнула Чеде на прощание.

* * *

Две недели промелькнули как один день. Чеда получила несколько черных платьев, ходила с остальными Девами на утренние молитвы, преклоняя колени и благодаря по очереди всех богов, спасших Королей в ночь Бет Иман.

В конце молитвы они пели гимны. Вел Хусамеддин, его глубокий баритон перекрывал голоса Дев, сколько б их ни собралось. Число каждый день менялось: один раз Чеда насчитала сто восемь, в другой день – восемьдесят три.

Некоторые Девы уходили охранять корабли и караван-сараи или патрулировали улицы Шарахая. Или залечивали раны, как та Дева в лазарете, лишившаяся ноги.

После молитв Чеда тренировалась с другими Девами во дворе, грациозными и дисциплинированными. Несколько десятков детей – в основном, девочек – здесь же отрабатывали приемы с деревянными мечами.

Участвовали и Наставницы, выделявшиеся в своих белых платьях и покрывалах на фоне черных тюрбанов Дев – Заидэ и старая Сайябим, в свои восемьдесят три не уступавшая юным девушкам. После общей тренировки Сайябим еще час фехтовала с Чедой на бамбуковых мечах, шлепая ее по кистям, коленям и щиколоткам, чтобы выправить стойку.

«И как же нам теперь тебя избавить от этих глупых привычек!» – сетовала она.

Чеде довелось поучиться у многих талантливых женщин, особенно у Айи и Джаги, но Сайябим была настоящим чудом. Пусть скоростью она и не могла сравниться с молодыми, но ее грация и точность, ее требовательность заставляли трудиться усерднее.

Чеде показали всю Обитель: казармы, столовую, конюшню и архивы, где жили Наставницы, занимавшиеся бумажной работой на нужды Дев и Королей.

В обязанности Чеды входило подметать и мыть пол в лазарете. Дева, потерявшая ногу после нападения Воинства, была еще слаба, но уже могла сидеть в постели, читая.

Одной рукой она держала книгу в потрескавшейся деревянной обложке, другой царапала бинты, плотно намотанные вокруг колена. Заметив, что на нее смотрят, она немедленно перестала чесаться и захлопнула книгу.

— Чего тебе?

— Я пришла помыть полы, – ответила Чеда.

— Так мой.

Чеда послушалась, стараясь справиться побыстрее, но стоило ей поднять голову, как она натыкалась на тяжелый взгляд Девы.

* * *

Постепенно она втянулась в эту рутину: утренние молитвы, упражнения, чистка конюшен. Однажды, когда Заидэ вызвала Чеду к себе и сказала, что время пришло, она даже сперва не поняла, в чем дело.