Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 33 – Брэдли Бэлью

— До него… нелегко добраться. Надо ждать вечера. Когда можно будет, я заберу его и передам Осману.

— Скажи мне, я схожу сам.

— Ты что, глухой? Я сказала, пока туда нельзя соваться. – Чеда встала, делая вид, что ее ждут неотложные дела. – Передай Осману, что я зайду завтра утром.

— Чеда. – Улыбка Тарика померкла. – Ты же знаешь, так не пойдет. Я схожу сам. – Он окинул ее нечитаемым взглядом. – Давай не будем ссориться.

Он прав, Чеда должна просто отдать сумку ему, но слишком уж много странностей произошло той ночью: кочевник, поцелуй асира… к тому же, она ненавидела, когда ею помыкали, поэтому готова была послать и Тарика, и Османа. Они получат свои вещи, когда она захочет их отдать.

— Не забивай свою красивую головку, Тарик. Осман хочет получить послание – и он его получит. Завтра. – Она задвинула стул, будто освобождая место для маневра. – Может, просто пойдешь и передашь ему эти слова? Он не будет ругаться.

— Потому что посланца не казнят?

— Именно.

— Еще как казнят, Чеда. К тому же, я не просто посланец, я серьезный человек, очень серьезный. Не бузи, пойдем вместе. Не знаю, что там, но вдвоем мы справимся.

— Нет. У меня есть дела, Тарик.

Тарик нахмурился. Будь перед ним кто другой, он бы уже схватился за шамшир – кто полез бы в драку с одним из лучших бойцов Шарахая? Но Чеда превосходила его, и он это понимал. Он был одним из немногих, кто знал настоящее имя Белой Волчицы.

Впрочем, он не выказал и тени сомнения. Поклонился как ни в чем не бывало.

— Завтра, Чеда. Утром.

— Завтра, – отозвалась она и выпроводила его наконец.

Наверное, не стоило с ним так, но в последнее время Тарик совсем обнаглел, решил, что может на нее давить.

Чеда вернулась к Эмре, кое-как напоила его водой. Он сглотнул, но не проснулся. Его дыхание выровнялось – хороший знак, – а бледность не уходила, на пепельно-сером лице выделялись синюшные губы.

Забрав сумку, Чеда вышла из дома. Ей страстно хотелось узнать больше о послании, но нужно для начала позаботиться о друге.

* * *

В Ямах было пусто и тихо. Десять учениц выстроились парами, а одиннадцатая, Амал, спокойная девушка, прекрасно владеющая мечом, давала им задания, заменяя Чеду.

— Отлично справляешься, – похвалила Чеда. – Девять барханов, а потом три круга вокруг Ям. Увидимся через неделю.

Амал поклонилась и подняла меч, становясь в стойку. Остальные ученицы, девочки от пяти до тринадцати, замахали на прощание. Чеда чувствовала себя виноватой за такой вот куцый урок, но слишком многое нужно было сделать.

Из Ям она отправилась на Желоб и дальше, в аптеку Дардзады. Сквозь неплотные ставни Чеда видела его дородную фигуру – он разговаривал с каким-то тощим, нервным типом. Под окном, на маленьком столике, три курильницы выпускали тонкий дымок: мирра, амбра и сандал, чтобы задобрить пустынных богов, особенно Бакхи.

Дардзада обладал в городе особой репутацией и положением, даже дом его был построен из камня, а не саманных кирпичей, как базар и лачуги бедняков. Дардзада знал нужных людей. Большинству он казался просто аптекарем, сведущим в травах и мазях, но на деле оброс не менее обширными связями, чем Осман: за высокую плату мог указать место, где продают «поцелуй Иеринде» – мед из ульев каменных пчел, живущих далеко в пустыне, пыльцу адишары или, в особых случаях, целые лепестки. Чеда свои лепестки не продавала никому, даже Дардзаде. Никто, кроме Эмре, не знал, что она собирает их. Чеда держала это в секрете не потому что боялась смертной казни. Была и другая причина: лепестки и ночные путешествия к цветущим садам – это их с мамой тайна. А маму Чеда не предала бы никогда.